Медвежья невеста

– Еще бы не близко… – дед еще раз хихикнул и кивнул куда-то мне за спину, – Вон он, последний дом, пятьдесят седьмой.

Отчего-то я почувствовала беспокойство.

– Здесь так мало домов? Разве пятьдесят седьмой не должен стоять где-то на главной улице? – оборачиваться и смотреть на развалюху, которую видела краем глаза, когда мы подъезжали, не хотелось.

Не может быть, что это тети Светы дом! Она ведь расхваливала его, говорила, что он удобно расположен и в хорошем состоянии. И что она каждый год на лето сдает ее знакомым из Новосибирска.

А теперь, что получается – она соврала?!

– Было пятьдесят девять когда-то, – с легкой грустью протянул почтальон, – Два дома сгорело. Переселенцы с города… С огнем не умели обращаться.

– То есть… они сгорели?

– Да не, выбежали. Успели… Да давно это было, чего боишься. Дома сгорели. А люди уехали.

– Я не боюсь, – отбрыкнула на автомате, – Значит, буду жить на отшибе.

Я всё-таки набралась смелости и посмотрела на «выпавший» мне пятьдесят седьмой дом.

Лес, чернеющий за покосившейся крышей, выглядел зловеще. Сосны, ели, березы…

Мда.. Не так я представляла себе свой отпуск в деревне. По аналогии с дачей тети Маши, маминой двоюродной сестры, которая переехала на постоянное местожительство в деревню, я рассчитывала увидеть поселок домов из трехсот.

– Вымираем мы, – вдруг сказал мой новоиспеченный сосед, – Из-за таких, как ты.

– Ну, вы и наглец! – фыркнула я, в упор разглядывая невозмутимую физиономию.

И не стыдно ему обвинять на пустом месте! Когда-то я слышала разговоры о том, что деревенские парни простодушны и честны, а иногда даже грубы, в моем, конечно, городском понимании, но вот так, чтобы наброситься с порога и сразу с обвинениями!..

О, я сразу поняла, что с соседом мы не подружимся. Ведь к личным границам других людей я всегда отношусь с уважением. И к своим требую такой же деликатности.

– Думаете, я спрошу, с чего это вдруг? Нет. Меня это не интересует!

– Зря, – лениво обронил мужчина и, кивнув на прощание почтальону, скрылся за калиткой.

Правда, не закрыл ее.

– Какой нахал! – моей выдержке могла бы позавидовать английская королева. На язык просились более грубые слова. Но я еще помнила, что жить мне в этом поселке два месяца. А значит, не надо сразу портить о себе впечатление.

– А ты крепка, – вдруг сказал почтальон и потрусил к соседней – моей – калитке, – Была у нас тут девица… Анечка.