Невеста мага времени. Проклятый дар

Совсем!

– Эм-м… – глубокомысленно произнесла и зачем-то еще раз дернула рычаг.

Свет загорелся. Смех, крики, звуки отодвигаемых стульев оглушили меня.

«Что за дурацкие шутки?» – выдохнула я и потянулась к автомату.

Но его на месте не оказалось. И я вконец замерла, пораженно глядя перед собой.

Моя рука лежала на непонятном устройстве. И я вряд ли могла бы объяснить, для чего оно было нужно. Хранить сыпучие продукты? Но почему верх открыт? Для жидкости эти прозрачные овальные колбы тоже не подходили – слишком маленький объем.

Под каждой колбой имелись рычаги, их было всего четыре.

Один из таких рычагов сжимала моя рука.

– Эй, ты скоро? Чо застыла? – услышала я грубый голос и медленно повернулась.

– Два рома тащи, а! – за спиной стоял крайне недовольный и жутко пьяный мужчина.

Но даже не его вид, далекий от обычного, поразил до глубины души. Подумаешь, грязная и местами рваная одежда да повязка, закрывающая левый глаз. Что я, аниматоров-пиратов в своей жизни не видела?

Меня удивило то, как изменился мексиканский ресторан.

И люди, сидящие в нем. Прежде всего столы – совсем другие. Грубые, массивные. А посетители? Что-то я не припомню вон ту гоп-компанию. Как и соседнюю с нашим столом.

Впрочем, я прищурилась и убедилась: нашего стола здесь вообще не было. Как и девчонок. Их куда-то пересадили, что ли?

Проигнорировав зарвавшегося аниматора, я метнулась в зал. Украшен он был теперь совсем по-другому – ни тебе картин, фресок или мексиканских масок.

Теперь в глаза бросались однотипные стены, крашенные грязно-коричневой краской.

Куда всё подевалось?

Ну не могли официанты так быстро изменить интерьер!

– Э, девка! Ты куда пошла? – на плечо легла потная волосатая рука.

Машинально попыталась её стряхнуть, но не тут-то было – чужие пальцы пребольно сжали меня и не собирались отпускать.

– Что вам надо? – резко спросила, разворачиваясь.

Возмущение, разочарование и неясная тревога как-то быстро перемешались в коктейль и ударили в голову.

Я приготовилась сражаться. Что этот одноглазый себе позволяет? Какое он имеет право трогать меня и удерживать? Дышать на меня вонючими винными парами?

Пусть только попробует не отпустить! Зубами укушу!

Сжимавший меня мужчина вдруг дернулся и отпрянул так резко, словно от чумной. В его единственном глазу плескался первородный ужас.

– Ты!.. – хрипло закричал он и потряс конечностью, словно стряхивая микробов. – Ты!..