Невеста снежного лорда

Ведьмы не без удовольствия рассматривали «самонадеянного нахала» – так окрестила его девушка, стоящая передо мной. Она сжимала в кулачки руки и, не отрываясь, смотрела на этого Лёкса. Знакомы, что ли?

Парень и вправду был хорош собой. Эдакий очаровательный лоботряс. Весь факультет домоводства заинтересованно вздыхал, ожидая реакции ректора.

– Правильно! – отпустил он боевика, и тот встал на место.

– Кстати, королем милостиво принято решение допустить до сбора цветов родендиуса четвертый курс факультета знахарства.

Факультет знахарства взорвался аплодисментами, чем вызвал у ректора полуулыбку.

Интересно, скажет он что-нибудь о судьбе Хелесы? Что с ней будет?

Среди толпы знахарок ее не заметила, из чего сделала вывод, что эльфийке не удалось убежать. Поймали всё-таки.

– Также хочу объявить вам еще одну приятную новость, – продолжал ректор. – Как вы наверняка слышали, в конце прошлого учебного года декан факультета боевой магии господин Фрайсд из-за проблем со здоровьем был досрочно отправлен на пенсию.

Безумно горько было прощаться с магом, подарившим тридцать пять лет своей жизни нашей академии. Однако ничто не вечно. Мною был направлен запрос в Министерство магических наук, и вчера пришло распоряжение о назначении нового декана. Особенно приятно представлять его вам в этой зале, ведь лорд Эддингтон – выпускник нашей академии. Попрошу лорда появиться перед своим факультетом.

Одна секунда, и все ахнули. Взволнованный шепот пронесся по факультету знахарства, качнул ведьмовство и просто-таки взорвал домоводство – девушки восторженно кричали, вздыхали и ахали.

Говорили в полный голос, переталкиваясь и показывая пальцем на невозмутимо стоящую фигуру. Лишь только факультет боевой магии безмолвно принял нового декана.

А я… позабыла, как дышать. Меня бросало то в жар, то в холод, и пальцы, сжимавшие простоватую коричневую сумку с учебниками, мелко дрожали.

Потому что я уже видела это выхоленное невозмутимое и прекрасное лицо. И даже размышляла о нем совсем недавно перед сном.

«Четвертый курс. Как же!» – горько вздохнула моя самооценка.

В этой ярко освященной зале было видно, что лорду Эддингтону, как его назвал ректор, около тридцати лет. Примерно. В мужском возрасте я не разбиралась уж точно. Может быть, двадцать пять, а может, и двадцать девять. Он с достоинством и какой-то даже мудростью слушал разглагольствования ректора о том, что лучшие ученики академии должны возвращаться назад, дабы передавать свой опыт.