Cоло

Их Леон вернулся. Тот самый день не наступил. Наступил другой.

Рыжеволосая девушка, которая всё это время стояла возле раскидистого клёна и куталась в высокий ворот пальто, осторожно подошла к Леону и взяла его за руку. Мужская ладонь была холодной и влажной от волнения, и она поднесла её к губам, чтобы согреть своим тёплым дыханием.

– Они ждали его, и вот он здесь. Понимаешь?

Девушка подняла зелёные глаза со следами плохого сна и встретила коротко стриженный затылок.

Леон смотрел вслед матери, его руки дрожали.

Ольге нравилась его новая стрижка, такая лёгкая и аккуратная. Короткие волосы торчали в разные стороны, как иголки у ежа.

– Она говорит, что он не виноват, ты слышала? – бросил он и повернулся к девушке.

– Он и не виноват, Леон.

– Просто не в том, за что его сегодня осудят.

Парень резко развернулся и зашагал к припаркованной неподалёку машине.

Длинные ноги и огромные шаги, и в каждом гнев, отчаяние, любовь и ревность.

Всю свою жизнь Леон Франкс винил Леона Соло только в одном: тот стал для Софии тем ребёнком, о котором она так мечтала. У него всё получалось, он знал, чего хочет. Она могла им гордиться, её хвалили за его достижения в математике.

Парень остановился и пнул аккуратную горку листьев.

«Я был сложным, потому что мне было сложно».

Леон открыл машину, сел за руль, подождал девушку.

– Поехали, – он повернул ключ зажигания. – Сколько можно.

Служебный вход

Надя остановилась перед широко расставленными руками начальника Суда. Пожилой мужчина старался не смотреть ей в глаза и заслонял собой дверь.

Несколько узких ступеней вели на это крыльцо, на котором часто курили присяжные в перерывах между слушаниями. Со стороны дороги служебный вход скрывали часто посаженные деревья, и лишь вытоптанная тропинка напоминала о том, что эта ржавая дверь ещё кого-то интересует.

Здесь всегда гулял ветер, и обычно Надя пользовалась другим входом.

Но сегодня было необычное утро.

Сегодня она оставила машину в соседнем дворе, подошла сбоку, в тени деревьев, и старалась не думать о том, что прямо сейчас люди на площади встречают её сына.

На крыльце Надю уже ждал Николай Евгеньевич в своей форменной одежде с золотым судейским значком, который блестел на солнце, будто бы говорил: «Я главный, сегодня тебе придётся вспомнить об этом».