Преданная сердцем

Они разыгрывают меня? Судя по напряженным лицам всех, нет. Женаты?! Они?! Да как такое возможно?! Когда только успели?! Меня не было семнадцать дней! Что происходит?!

– Женаты? – переспрашиваю я и при этом не узнаю собственный голос.

Морисса кивает.

Это сон. Просто дурной сон. Наверное, я ещё лежу в лазарете и просто сплю. Я незаметно ущипнула себя, однако не проснулась. Ну, же! Это не может быть правдой! Почему Остин не опровергает её слова, почему молчит?! Этому должно быть логичное объяснение. Может быть, Морисса опять его чем-то опоила и… И что? Затащила под венец? Бред.

– Не понимаю, – шепчу я, – Остин, что происходит?

Парень молчит, а меня начинает трясти. Тишина всё затягивается, и это выводит меня из себя сильнее с каждой секундой.

– Амели, сколько прошло с тех пор, как ты и Лерфер исчезли? – аккуратно задаёт вопрос Эмма.

– Семнадцать дней, – отвечаю я на автомате, чем вызываю хмурые взгляды. Даже Морисса прищуривает глаза.

– Семнадцать дней?

– Да, Эмма, чуть больше половины месяца.

Вновь повисает тишина.

– Может быть, вы объясните, что здесь происходит? Какого хрена, Остин, ты стоишь рядом с ней? – кивком головы указала на девушку. – Почему она говорит, что вы женаты? Почему у вас кольца на пальцах?

– Мы…

– Я хочу услышать своего парня! – рявкаю я, когда Морисса подает голос.

– Он не твой! – похоже, девушка тоже потеряла терпение. – Уже нет! Ты опоздала, Вудс, смирись. Мы женаты!

– Когда только успели?! Остин, это правда?!

– Да, – одно слово, которое протыкает моё сердце насквозь.

Смотрю ему в глаза и пытаюсь понять, почему он предал меня? За что? Как можно обручиться и жениться за полмесяца? Зачем Остин это сделал…?

– Ты отказался от меня, – шепчу я и делаю шаг назад.

– Нет, Амели…

Остин тянется ко мне рукой, но опускает её в последний момент.

Я же взрываюсь.

– Нет?! Тогда я не понимаю, как так получилось, Остин! Почему ты с ней?! Ты предал меня! Отказался! Бросил! Как можно было за полмесяца жениться?!

– Тебя не было полтора года, – говорит он, – я думал, что ты… умерла.

– Что?

Мне показалось, что я опять ослышалась.

– Это правда, Амели, – говорит Калеб, – с момента, как ты и Лерфер пропали прошло полтора года.

В ушах зашумело, и только сейчас я обратила внимание на те вещи, которые не замечала до этого. Мантия ребят – она теперь не синяя, как было до этого, а чёрная. Черную носят только те, кто учится на пятом курсе.