Космос в твоих глазах

– Если я выиграю, то ухожу из вашего клуба и никто не станет чинить мне препятствий, – сказал Себастьян.

– Это честно, – ответил берутец. – Что-то еще?

– Прежде чем я выйду на ринг, мои друзья должны покинуть это место. Я не доверяю вам. Боюсь, что, если со мной что-то случится, они отсюда уже не выйдут.

– Нет, – последовал резкий ответ. – Я отпущу их, если ты проиграешь, но не раньше. Я тоже не хочу, чтобы они побежали в полицию и привели ее в мой клуб. Поэтому либо ты соглашаешься на мои условия, либо… – щелчок пальцами и пистолет смотрит в лицо Джереми.

Второй нацелился в лицо рабу. Себастьян понял, что проиграл. А также дараг понял, что неважно выиграет он или проиграет, из клуба им уже не выйти. Никто не знал, что они поехали именно в этот клуб, а значит и искать их здесь никто не будет. А все гости этого Дарта под присягой подтвердят, что в глаза не видели ни его, ни Джереми, никого другого.

– Хорошо, – сказал Себастьян, понимая, что проиграл в этой битве. – Я выйду на ринг против твоего чемпиона.

– Я в этом не сомневался, – сказал берутец. – Продержись один раунд и если ты выиграешь, то вы все уходите отсюда.

Себастьян скинул куртку и пиджак, оставшись в дорогой брендовой футболке и джинсах. Ботинки его тоже заставили снять. Себастьян передал цепь, на которой билась огромная кошка, Джереми и последовал за одним из охранников. Они остановились перед железной дверью ведущей прямо в бойцовский зал.

– Ты сдохнешь, дараг, – услышал он тихий шепот. Повернувшись, парень увидел продавца.

Желание свернуть шею этому гнусу, едва не пересилило инстинкт самосохранения. Однако тот самый охранник, что конвоировал его, оттолкнул продавца и прошипел:

– Пшел вон. Это из-за тебя этот парень должен драться за свою жизнь и за свободу своих друзей. Он намного лучше тебя, Саид. И если ты сейчас не исчезнешь, то я с радостью сверну твою шею, – охранник схватил продавца и дал ему такого пинка, что тот с криком отлетел от них на несколько шагов.

– Я пожалуюсь на тебя господину, – заорал Саид.

Охранник поднял кулак, и продавец счел за благо удалиться. На прощание он, помахав Себастьяну рукой, провел пальцем себя по шее.

– Вот ведь дрянь, – сплюнул охранник. – И когда его кто-нибудь прирежет. Он любимец нашего господина. Правда не знаю, за что ему такая честь, – охранник еще раз сплюнул и, толкнув дверь, пропустил в зал дарага. Себастьян вышел в зал и сделал несколько шагов. Его оглушил шум и грохот музыки. Он смотрел на ринг.