Точка

И если на сей раз я не получу ответы на свои вопросы, кто-нибудь умрет.

–Боюсь предположить, кто именно, – дернул щекой Билл, хотя судя по его позе, смешно ему не было.

Лиза молчала. Она смотрела на кончик перчатки, натянутой на протез правой руки Смита. Он проследил ее взгляд и положил сверху левую руку.

–Он никогда меня не любил, да? – неожиданно жалобно протянула она.

–Он всегда любил тебя.

–Нет. Не любил.

–Ты ошибаешься, Лиззи, – мягко возразил Билл.

–Не ошибаюсь я… – Она помолчала, словно вспоминая что-то важное, потом резко мотнула головой, отгоняя остатки сомнений.

 – Я любила его, всегда. Как только впервые увидела… Мы были женаты почти 10 лет, а ушел он впервые уже через год. Помнишь, что он мне сказал? Сказал, что нельзя жить с женщиной только из чувства долга или вины. Прокричал это мне в лицо несколько раз. А потом добавил: «Ты не та, не та!» А я осталась. Думать осталась: чем же он передо мной виноват? Что он мне такое должен? И что это за «не та». – Она с нехорошей усмешкой посмотрела на Смита, призывая его оценить ситуацию.  – А через неделю он пришел обратно, пьяный и мятый. Плакал, говорил, что не имеет права уйти. Что я такое сделала для него, а он, подлец, меня бросает. Он потом заснул, а я сидела рядом и физически ощущала свое сумасшествие. Оно накрывало меня, как туча. Уже сама не знала, та я или нет, – хмыкнула Лиз. – Стала подозрительной. Рылась у него в вещах, в контактах, устраивала просветительно-душещипательные беседы, требовала признаний. Мол, в чем виноват? А он уходил, на месяц, однажды на полгода. Кричал, что не может это терпеть, что чувство вины разрушительно… И всегда возвращался. И ничего не пояснял. И ты тоже ничего не пояснял. А я ходила к психологам, семейным, личным. В группы на терапию. Посетила экстрасенсов и ясновидящую. Пользы – ноль. И так 10 лет. Даже больше. Почти с первого нашего дня знакомства сплошная истерика, и моя, и его. Смотрел на меня порой, как будто пытался разглядеть что-то одному ему известное, и не мог. Орал, бесился. Почти ненавидел. А в результате все-таки ушел. Смог таки. – Она замолчала, глядя в окно. На улице было пусто, ни одного человека. – Последнее время мы и так почти не разговаривали. – проговорила она, все также отвернувшись к окну. – Его ничего не интересовало, кроме этого его, «Франкенштейна». Ты знаешь про него что-то? – Она вопросительно посмотрела Биллу в глаза.

–Понятия не имею. А ты?

– Врешь опять,– констатировала Лиза. – Знаю, что это что-то летающее.