Точка

–Да, – протянула она, демонстрируя тихое восхищение. – Вещь, надо сказать. Большой. Пустой пока, но скоро будут уже финальные продажи билетов, так что за их рекламу я не беспокоюсь, все будет по полной программе, с песнями и бубнами.

–Ну вот от всего этого я и хочу тебя оградить, – с наигранной отеческой заботой сказал ей Билл и даже взял за руку, перегнувшись через столик. – Не надо рекламы, шума, суеты. Поживи в тишине, подыши розами. Завтра погуляем по заливу. В реальном мире, без оплаченных галлюцинаций и прочих дешевых иллюзий.

Смотри, какая красота, – он кивнул на тысячи разноцветных огоньков, раскинувшихся там, где еще час назад горело над водой солнце. – Хочешь бренди?

Лиза молча кивнула. А ведь действительно – как хорошо. Просто хорошо, спокойно, ароматно, вкусно, тепло. И завтра будет также. Она проговорила мысленно код и отключила себя от мировой сети.

2034

В ушах стоял звон от беззвучно закрытой Анной двери. Каждый его мускул сжался, ощущая, словно в замедленной сьемке, как уменьшается просвет между его частью вселенной и вселенной его жены, рассекаемой надвое этой простейшей перегородкой.

Тихий скрип двери звенел в мозгу. Когда скрежет в виске немного унялся, Орлиевский заставил себя отвернуться и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Легкий шорох воды в бассейне приятно контрастировал с кричащими нервами. Он остановился на краю бассейна, потом резко скинул с себя халат и прыгнул в темно синюю гладкую воду. Синтетическая тяжелая жижа обволокла тело, ощутимо снимая спазм, все еще не позволяющий дышать.

Григорий замер, раскинув руки морской звездой, расслабив каждую мышцу. Сквозь полумрак огромной сумрачной гостиной в такт волне раскачивались светильники и толстые деревянные балки потолка. Вся комната превратилась в огромный старый корабль, медленно катящийся по волнам.

К Орлиевскому постепенно возвращалась способность мыслить и дышать. После каждой очередной ссоры с женой он приходил в себя все дольше, словно Анна вытягивала из него саму способность мыслить и существовать.

Он терял ощущение реальности пространства. И происходило это все чаще, резче, злее и неизбежнее.

Он пробыл в бассейне не менее получаса. Выбравшись, щелчком отключил режим волны, и темно-синяя гладь застыла, превратившись в огромное зеркало. Орлиевский набросил на себя халат и вышел на улицу. Вся природа вокруг улыбалась и нежно шептала ему: «Приветствую тебя на юге Франции, мой дорогой». Солнце грело, ветер дул, деревья зеленели, цветы цвели.