Огонь и сталь

Когда первые капли упали на его кожу, он невольно вздрогнул. Норд опять подавил веселый смешок.

– Хватит, – буркнул ему Эйден.

Сначала он чувствовал каждую упавшую каплю, и это приносило безумный дискомфорт, но со временем стало не так уж и ужасно, вполне терпимо, хотя ощущение такого количества влаги все равно вводило его в замешательство.

– Ну как?

– Отвратительно.

Норд не сдержался и наконец-то тихо засмеялся:

– Не стой истуканом, расслабься. Подставь лицо дождю как я.

Феникс повторил за ним, веки дергались при каждом стуке капель по коже.

Но через силу он был готов согласиться, что в этом новом для него явлении действительно есть что-то необычное – вода на время будто унесла всю боль, особенно из сердца, и в нем наступил кратковременный покой впервые за двадцать лет.

Глава 10

– Я все думал, почему если феникс – это птица, то ты – человек? – Норд взглянул на Эйдена, когда дождь закончился, и с их волос стекали последние капли.

Эйден смотрел куда-то вдаль, не моргая, будто вспоминал что-то не очень приятное, копался в себе.

Молчание было слишком долгим, Норд вздохнул и отвернул голову, понимая, что он не ответит.

Но пару минут спустя перед его носом, сверкая крыльями, пролетела маленькая огненная птичка. Норд поднял глаза, и от увиденного его брови взлетели. Десятки таких же полупрозрачных птичек кружили вокруг них, отбрасывая на стены узоры, садились на плечи и перила балкона, зарывались в волосы, приземлялись на протянутую ладонь. От их света и тепла отступила серость сырого Блейда.

– Нас было сотни. Очень давно, – начал Эйден. – Мы дарили свет и процветание этому миру. Но люди решили заполучить фениксов, подчинить нашу волю и силу, обладать нашим светом. Многих просто забили, но от мертвой птицы нет толку. Тогда их стали сажать в клетки, но и оттуда они выбрались – сгорели в своем же пламени, чтобы не достаться никому.

Птицы вокруг стали медленно угасать, все потускло, вернулась серость. Единственные оставшиеся три самые крупные птицы уместились в руках Эйдена, и он продолжил:

– Нас осталось трое.

Самых сильных и могущественных. И мы решили спрятаться и оставить людей, – первая птица взлетела и растворилась в воздухе. – Один из нас улетел на солнце, сделав тем самым его еще более прекрасной и горячей звездой.

Следом взлетела вторая птица, потанцевав среди языков огня, растаяла и она.

– Другой вселился в лесной пожар и стал самой опасной природной стихией – беспощадной и неконтролируемой.