Огонь и сталь

Взглянув в зеркало, прежде чем оно лопнуло, он увидел там иного себя – огонь ластился к ногам, глаза сияли светом, выступившие вены налились янтарем, а за спиной огненными золотыми всполохами мерцали крылья.

Он глянул на свои трясущиеся руки и сдавленным голосом еле проговорил:

– Прости. Прости.

После этих слов он рванул обратно в комнату, вернулся с бинтами в руках, теми самыми, которыми Норд недавно хотел перевязать рану Эйдена.

– Дай руку.

Норд протянул ему запястье, и Эйден с какой-то особой аккуратностью стал накладывать на ожог бинты, очень сосредоточенно с морщинкой между бровей.

– Почему ты просто не излечишь ожог своим светом?

– Я не могу исправить последствия после… себя.

– Где твои перчатки?

– Выпали где-то в горах.

– Не переживай, это всего лишь ожог, – сказал Норд, когда Эйден закончил с повязкой.

– Его не должно было быть. Прости, – Эйден направился к выходу. – Мне пора.

– Кстати о моем отце, – вдруг неожиданно для самого себя начал Норд, это заставило Эйдена остановиться. – Мой отец растил меня в качестве следующего генерала, как просто продолжателя дела всей его жизни. Он практически не видел во мне сына, а я в нем отца. Перед кончиной он не сказал мне «люблю тебя» или «горжусь тобой», он сказал, чтобы я нашел феникса и убил его, закончив этим войну. Это было все, о чем он заботился до самой смерти.

Эйден подошел ближе, по его озадаченному лицу Норд понял, что он внимательно слушает.

– Нельзя сказать, что я не горевал по нему. Но я потерял не отца, а просто наставника. Между нами всегда зияла бездна. Знал бы ты, сколько я упрашивал его поговорить с вами, остановить войну мирным путем. Он ни в какую. И сейчас я понимаю, что моя мать умерла не из-за вас, а из-за него. Из-за его упрямства, желания мстить непонятно за что, из-за удовольствия уничтожать непохожих на него.

– Ты намного лучше Говарда. Мудрее. Смелее, – искренне сказал Эйден, заглядывая янтарными глазами прямо в душу.

Норд снова прижал к себе больную пульсирующую руку. Он действительно старался быть лучшей версией своего отца для всего Блейда. Быть благоразумнее, изменить тактику и отношение, остановить кровопролитие.

– Все в моей семье неисправимые фанатики. Мой дед, оставив своего годовалого ребенка и молодую жену, ушел в горы искать чудо, подобное фениксу. Он искренне верил, что если у вас есть магия, то должна быть и у нас.