Невинная соблазнительница

Не имеет смысла возвращаться к гостям. За это время Клэр уже успела распять, четвертовать и повесить меня. – Она наклонилась, чтобы поднять брошенную у стены сумочку.

Пульс Данте участился до тысячи ударов в минуту, когда его глазам предстала роскошная грудь в глубоком вырезе платья. «Господи, она смертельно опасна».

Он отвел взгляд, только когда Ева выпрямилась и, прошелестев шелком платья, прошла мимо него к ступеням.

– Отлично сработано, Данте, вероятно, ты уничтожил меня. На балу в честь моей матери!

Данте заморгал:

– Я уничтожил тебя? Не прошло и сорока минут, как мы встретились, а ты успела повергнуть мою жизнь в хаос.

 – «Уже не впервые. Ты бьешь без промаха».

Остановившись на верхней ступеньке, Ева возмущенно воскликнула:

– Что я тебе сделала? Скажи Ребекке правду. Я… была расстроена. Ради Финна ты пытался утешить и… обнял… по-братски.

По-братски? Эрекция до сих пор давала о себе знать.

– Братья не целуются с сестрами, – резко заметил он.

В тусклом освещении ему, вероятно, показалось, что Ева покраснела. У Данте почти не оставалось сомнений, что она нарочно соблазняла его. Как прежде. Она достаточно искушена, чтобы знать, к чему ведут поцелуи. Еще бы минуты три, и он взял бы ее прямо у чертовой стены. Прекрасное экзотическое растение: нежный, завлекающий, трепетный афродизиак. Ева умела завести его. Коварная сирена действовала безошибочно.

– Не знаю, что на меня нашло. Ты мне неинтересен и будь уверен: скорее ад замерзнет, чем я снова дотронусь до тебя.

От этих слов в душе у Данте вдруг шевельнулась глупая обида.

– Скажи Ребекке, что ненавидишь меня, – продолжала Ева. – Ведь это чистая правда. Обещаю, очаровательная невеста с восторгом бросится обратно в твою нагретую постель!

Данте чуть не рассмеялся:

– Похоже, мысли о моей постели не покидают тебя, Ева.

Она вскинула голову:

– Ошибаешься, но, по крайней мере, ты мог бы сообщить о предстоящей женитьбе.

 – Ее резкие слова странным образом противоречили тону, в котором слышались боль и отчаяние. – Я была застигнута врасплох и, как глупая рыба, только разевала рот, когда услышала новость от Клэр.

– Внешние приличия важнее всего, не так ли? – заметил Данте с сарказмом.

Они оба знали, что это правда. Неблагоприятная пресса – угроза для сделки, открывавшей ему путь к вершине, если Данте не найдет выход.