Лучший друг

– Я хочу знать, что значит твоя татуировка, – вспомнила я о том, что заметила ее еще в туалете прибрежного кафе. На среднем пальце правой руки Кира явно была набита какая-то надпись. – Или это секрет?

– Тебе расскажу, – ответил Кир и остановил меня, легко схватив за щиколотку. Я замерла от холодного прикосновения его пальцев, застыв с расставленными руками точно советская фарфоровая балерина. По телу прокатилась внезапная волна пламени, щеки зарделись. Ожидающий взгляд Кирилла заставил меня ожить, и я присела на корточки, хватаясь руками за его плечи, чтобы не упасть.

Кир коротко посмотрел мне в глаза, положил правую руку на мое колено ладонью вверх, и я смогла ближе рассмотреть витиеватый текст татуировки. Строчка легко пряталась от посторонних глаз, если Кира сводил пальцы вместе. Набитая мастером фраза явно была на французском, но я не знала ее перевода, а потому закусила губу и подняла взгляд на Кира.

– Живи до самой смерти, – сразу же сказал он, поняв, с чем у меня возникла проблема. Затем Кир потер татуировку большим пальцем руки, нервно сглотнул и спросил.

 – Не слишком позитивно, правда?

– Почему же? – ответила я вопросом на вопрос и улыбнулась уголками губ. На лбу Кира пролегла морщинка, и мне захотелось коснуться ее, выпрямить пальцами, но я не решилась и коротко сказала. – Не самый плохой сценарий.

Кира посмотрел мне прямо в глаза, немного помедлил, а после сказал:

– Жить непросто. Для этого нужно прилагать немалые усилия. Использовать в полной мере предоставляемые возможности.

Все возможности. Не только те, что впускаешь в свою жизнь без труда. А если не прилагаешь усилия, то существуешь. Я не хочу существовать. Я хочу жить. И так до самой смерти.

Я ничего не ответила, но мысленно согласилась. Да, жить было непросто, но значительно лучше, чем существовать.

Я продолжала держать ладонь Кирилла в своей руке и смотрела в его глаза. То ли от ветра, то ли от эмоций на его веках застряли слезы. Он перевел взгляд с моего лица куда-то вдаль, где поворотом пряталась тропа Голицына, где скалы покрывали деревья с изогнутыми стволами и ветками, где на море еще были видны отблески закатывающегося за горизонт солнца.

Я же не стесняясь рассматривала задумчивое лицо Кира. Изучала его острые скулы, четкий профиль, темные ресницы и бледную кожу в районе переносицы. Что-то знакомое мне виделось в его плавных чертах. Что-то очень близкое, теплое.

Я перевела взгляд на татуировку Кира и провела по ней указательным пальцем.