Всё началось с заката. Они

С прекращением, главное, справиться…

– Итак, это всё? Долгий поцелуй? Это я с радостью исполню, – придал я себе безмятежной уверенности.

– Всё. Я просто… боюсь немного, – призналась она.

– Не уверена в моих силах остановиться? Миратэя, я тебя очень люблю. И тот момент, когда ты станешь моей женой, жду с нетерпением, – открыто признал я, чего уж лукавить. – Знаю, что ещё предстоит ждать, но клянусь, я дождусь. До того момента я тебя не трону. Веришь?

– Верю. Тебе верю. В тебя верю, – улыбнулась она, а потом вздохнула и добавила фразу, которая удивила меня до глубины души.

 – В себя не очень.

Я даже не сразу нашёлся, что ответить на такое признание. Она боится, что сама не сможет удержаться? Это осознавать приятно, с одной стороны, но, с другой, на меня ложится ещё большая ответственность и сложная задача удержать в руках и себя, и её. А может, просто потом сказать, что, ой, у нас обоих не получилось, и… нет!!! Нет-нет-нет! Я не подведу её доверие. Она же для этого и попросила.

– И ладно. Хотя зря. Ты самая сдержанная и сильная из всех, кого я знаю. Но, если что, я удержу нас обоих. Можно уже тебя поцеловать? – несмотря на возможные трудности, хотелось быстрее приступить.

– Можно, – рассмеялась она и продолжала улыбаться, пока я нетерпеливо усаживал её себе на колени, чтобы было удобнее обнимать. – И ещё одно: попробуй в процессе нашего испытания представить, как твои чувства ко мне, изливаются из тебя светом и окутывают меня.

Попытаемся таким образом усилить моё восстановление, если моя догадка верна. Хорошо, наверное, будет, если окажется верна.

– Мира, хватит болтать, – не выдержал я и накрыл её губы своими.

Тем более, болтала она от волнения.

Дальше ни времени, ни возможности думать не было. Я лишь вкушал мягкую, вкусную и притягательную любимую, задыхаясь и захлёбываясь доставшимся мне сегодня счастьем. Наслаждался её разрешением, руками на моей спине, шее, в волосах, податливыми и отвечающими губами.

Её кожей на лице, на шее, ушах, плечах, вкуснейшей ключице. Я не упускал такую редкую возможность попробовать её если не всю, то хотя бы до чего дотянусь.

Приходилось только оберегать спину, чтобы не сделать больно невзначай, но это, как ни удивительно, не стало невыполнимой задачей. Мои руки будто сами знали, что есть места, к которым прикасаться нельзя. И это, правда, удивительно, потому что думать я ни о чём не мог.