Пристанище для уходящих. Книга 1. Облик неизбежности

Пока мастерила силки, почти передумала, но резкая боль и урчание в животе не оставили выбора. В мае в лесу не найдешь ягод. Я могла бы подстрелить птицу, но арбалет остался во внедорожнике. Вместе с Келли. Пришлось наступить на горло своим принципам. Я вспомнила быстрое трепетание пульса в маленьком и хрупком тельце, застрявшем в силках, и в горле встал ком.

Под пристальным взглядом Ника я взвесила все за и против: бежать в лес и прятаться от Рыжего или остаться здесь, нормально поесть и расспросить о себе и Келли.

Ник направился вглубь дома, наверное, на кухню. Я оглянулась на входную дверь, вздохнула и пошла за ним.

Уминая холодные сэндвичи, я слушала про Келли. Я знала, что она была криминалистом. Более пятнадцати лет помогала раскрывать убийства и считалась одним из лучших экспертов. Советоваться с ней приезжали специалисты со всей страны. Келли рассказывала об этом с гордостью, и я всегда удивлялась, зачем же она променяла успешную работу на жизнь в дороге от кемпинга к кемпингу.

Оказалось, что Келли уехала из Портленда не только из-за меня.

Ей попалось одно «гнилое» дело, она никому ничего не говорила, пока не стало слишком поздно. Ее шантажировали – вынуждали подделать улики, скрыв причастность паршивого чиновника. Угрожали семье.

– Тогда я этого не знал, – зло усмехнулся Ник. – Только начинал карьеру в полиции. Она решила пойти на уступку и уехать. И тут как раз возникла ситуация с Шоном…

– Какая ситуация? – От любопытства я открыла рот и чуть не потеряла остатки сэндвича.

Ник бросил на меня задумчивый взгляд.

– Что ты знаешь о своем отце?

– Только имя – Шон Рейнер. Но кто он? Почему меня бросил? И что с моей матерью? – Зачем вообще ждать отца, если на меня объявлена охота? Я могу убежать и спрятаться, и забыть обо всем. И никто меня не найдет. Или отец тоже объявит охоту?

– Что ж, может, и правильно, – вслух размышлял Ник. – Это тебе совершенно не было нужно.

– Думаешь, если бы я знала, что меня хотят убить, моя жизнь была бы хуже? – Взяла досада, быстро превратившаяся в злость.

Я кинула остатки хлеба на тарелку. – По-моему, и сейчас ничего хорошего. Может, стоит попросить о помощи полицию?

– Я и есть полиция, Тереза, – устало вздохнул Ник.

– Так это ты капитан девятого участка?

Ник кивнул, и все стало на свои места. Я-то думала, офицер Стивенсон говорил про кого-то еще, и с минуты на минуту ждала, что к нам вломится таинственный капитан. Так вот почему его слушали.