Заменить тобой весь мир

Лишь бы женщина оказалась кем угодно, только не этой. Желательно голубоглазой блондинкой.

Dios, когда же он в последний раз отдавался чистому наслаждению без каких-либо серьезных отношений? Месяцы назад? Или годы? Неудивительно, что сейчас он в таком состоянии. Работая сутки напролет, можно еще и не до такого дойти.

Внезапный смех Клаудии оборвал поток его мыслей.

– Это шутка? Мистер Гарсия, я живу в свобод ной стране. Что вы можете сделать? Подхватить на плечо и унести силой? – Смех замер у нее на губах, а изящная рука метнулась к тонкой шее.

От непреодолимого желания заменить ее руку своей у него даже в пальцах закололо. Правда, он и сам бы не смог сказать, чего ему сейчас больше хотелось: приласкать или придушить?

Воздух так и звенел от напряжения.

Лукас приподнял бровь.

Клаудиа отшатнулась:

– Ты не посмеешь!

Не посмеет? Но она этого не знает. Dios, не зверь же он какой-то, хотя и успел всякого насмотреться.

Внезапное воспоминание заставило его содрогнуться, но он глубоко вдохнул и мгновенно заставил себя успокоиться.

– Я бы предпочел, чтобы ты пошла добровольно.

Клаудиа медленно покачала головой:

– Ни за что. Слушай, просто скажи им, что я все обдумаю, хорошо?

Лукас улыбнулся. Выполнить ее просьбу не только немыслимо, но просто невозможно. С пустыми руками он домой не вернется.

– Мистер Гарсия, мне нужно закончить работу.

Наконец-то. А он-то гадал, когда же работа всплывет в уравнении.

– Она очень важна, – продолжала Клаудиа.

Ничто не может быть важнее родины. А проведя всего десять минут в этом помещении, он уже ощущал себя лабораторной крысой.

Чувствуя, как самообладание вновь дает сбой, Лукас медленно и глубоко вдохнул… только для того, чтобы втянуть в себя странную смесь хлорки и незнакомых лекарств. Стерильная чистота давила на мозг так, что над верхней губой у него проступили капельки пота. Разве можно добровольно прятаться в этой клетке? Испытывая чистую, ничем не прикрытую потребность сбежать, Лукас до хруста стиснул зубы.

Встряхнувшись и стыдясь собственной слабости, он шагнул к Клаудии:

– Может, ты и живешь в свободной стране, но долг перед родиной никто не отменял. Работа никуда не денется, но прямо сейчас ты нужна своей семье. Максимум три недели, и дальше делай что пожелаешь. Это все, о чем они просят.

– Все, о чем они просят? – вспыхнула Клаудиа.