Заменить тобой весь мир

Да сколько можно?!

– Чего вы хотите?

– Могу я войти? – спросил он и, не дожидаясь ответа, шагнул вперед.

И стоило ему лишь слегка приблизиться, как слово «нет» замерло у нее на губах. На негнущихся ногах Клаудиа спряталась за стол, чтобы сохранить между ними хоть какое-то расстояние.

Остановившись посреди лаборатории, он принялся поглощать ее лицо таким жадным взглядом, словно годами умирал от голода. Застыв, словно завороженная, Клаудиа невольно вглядывалась в его огромные глаза.

Чувствуя, что еще немного и сердце выскочит из груди, она моргнула и постаралась отвести взгляд.

Что вообще сейчас происходит?

– Почему вы так на меня смотрите?

– Ты похожа на… – Лукас моргнул, и на его лице отразилась странная смесь удивления и отвращения, словно он сам не мог толком понять, что думает и чувствует. Он даже не заметил, как они перешли на «ты».

И вдруг на нее разом нахлынуло прошлое, и Клаудиа невольно отшатнулась. Сколько же раз она видела такие лица, пока их обладатели разглядывали ее истощенное детское тело, покрытое отвратительной сыпью…

Черт, почему она снова об этом думает?

– Кого? – Она попыталась найти очки на ощупь.

Он почти улыбнулся:

– Ты похожа на мать.

Клаудиа замерла.

Стеклянная дверь и лампочки вдруг взорвались и осыпали ее осколками того упорядоченного гладкого мирка, что ей удалось вокруг себя возвести.

Какая же она все-таки дура. С головой уйдя в работу и засмотревшись на прекрасное лицо незнакомца, она все упустила.

Имя, голос, властность.

– Тебя прислали родители.

Нет, нет, нет! Она не вернется в Арунтию. Не сейчас. А может, и вообще никогда. Туда она возвращалась лишь в воспоминаниях в самые трудные минуты, чтобы убедиться, что самой по себе ей все равно лучше, чем там.

– Да. – В его словах было столько ледяной холодности, что Клаудиа снова вздрогнула, мгновенно вспомнив детство, полное заносчивой отстраненности и враждебной нетерпимости родителей.

И именно их нетерпимость и нежелание ждать стали для нее приговором.

Потому что ни один доктор не мог разгадать ее болезнь, и ее сплавили в Англию под присмотром учителей, воспитателей и педиатров, а так называемые любящие родители разом забыли о ее существовании.

Они предали ее самым непростительным образом.

Стараясь справиться с болью в груди, Клаудиа крепко зажмурилась.

Не нужно быть гением, чтобы разгадать их послание. Этот человек может означать лишь одно: им что-то нужно, и настроены они крайне серьезно.