48 минут. Пепел

Ник молча ведет меня взглядом, сверкая глазами в полутьме, и тут я замечаю, что его мелко трясет. Подушка под его головой насквозь промокла, сквозь рубашку просачиваются кровавые пятна. Даже самая сильная регенерация не рассчитана на такие ранения. Внутри меня крепнет глупый страх, что стоит оставить его одного, и случится непоправимое.

– Что мне сделать?

– Только не ты, Ви… – умоляет он, пытаясь отвернуться, и диван стонет от резкого движения. Следом за ним стонет и Ник – так, что у меня мороз идет по коже.

Я оглядываюсь в поисках аптечки. Благо, долго искать не приходится: открытая, она лежит на столике рядом с диваном. Склонившись над ней, трясущимися пальцами я перебираю содержимое. Бинты, шприцы, какие-то таблетки. Большая часть названий мне совершенно незнакома. Теперь даже я мечтаю о том, чтобы поскорее вернулся Джесс. Живот скручивает от беспомощности и страха. Как давно он уехал? Почему в этой душной комнате нет окон, а у меня с собой ни часов, ни телефона?

– Здесь есть какие-нибудь анальгетики? – спрашиваю я.

– Нет. Больше нет, – шепчет Ник, сжимая в кулаке край одеяла, и я замечаю, что по его щеке скатывается слеза. Он крепче зажмуривается, сжимая челюсти так, словно пытается уничтожить боль изнутри. – Уходи, Ви. – Тихий стон, усталая просьба.

Я обреченно опускаюсь на пол и шепчу:

– Почему?

– Потому что… потому что я не нуждаюсь в жалости. Особенно в твоей.

Издаю нечто похожее на смешок. Наверное, это нервное.

– Какой же ты идиот, если до сих пор считаешь, что единственная причина, по которой я могу быть здесь, – жалость.

– А разве есть иная? – осторожно спрашивает он. Ник явно не в состоянии со мной спорить, и мне вдруг становится ужасно стыдно. Неужели я и впрямь вела себя как эгоистичная неблагодарная стерва, которая смогла бы бросить его бороться в одиночку? Особенно после всего, что мы пережили вместе?

Я сажусь рядом с диваном на корточки и, протягивая руку, убираю влажные волосы со лба Ника. Кожа под моими пальцами не просто горячая – раскаленная.

Надо бы измерить температуру. Хотя что толку? И так ясно: его организм на пределе.

– Тут минимум четыре человека, которым не плевать. Так что хоть иногда позволь другим тебе помочь.

Ник притихает. Мы оба молчим. Слышно лишь тяжелое дыхание. Ник пытается пошевелиться, но каждый раз стонет от смены положения и на пару минут застывает, вероятно, надеясь, что так болеть будет меньше.

Конец ознакомительного фрагмента.