Линда в золотой клетке

– Могла бы помягче вести себя с мужем! – холодный тон отца пронизывал Линду насквозь, словно холодный осенний ветер.

– Что, прости?!

– Что слышала!

– Не тебе меня учить, понял? Я однажды пошла на поводу у тебя, выйдя замуж за Глеба! Так теперь ты будешь учить меня, как я должна себя вести?! Ну уж нет!

– Он твой муж! – Леонид встал из-за стола, готовый испепелить свою дочь яростным взглядом.

– Ты прав. Он мой муж! И наши с ним отношения – не твоя забота!

– Хватит! – Глеб с силой ударил по столу, что перевернулся графин с водой, и зазвенела посуда.

 – Развели здесь балаган!

Татьяна, не обращая внимания на ссору, салфетками стала вытирать воду, разлившуюся по столу, а Елена незаметно вытирала слёзы.

– Вы все вытерли об меня ноги! – задыхаясь от слёз выкрикнула Линда. – Не потерплю, если кто-то будет учить меня в моём доме!

– Это не твой дом! – Леонид не успокаивался, а всё больше унижал Линду, растаптывал её достоинство. – У тебя нет ничего своего! Всё благодаря твоему мужу!

Это был удар под дых.

Болезненный, прерывающий дыхание, убивающий остатки достоинства. Линда не нашла, что ответить, лишь закрыла рот рукой, чтобы не выпустить на волю рыдания и не принести этим наслаждение отцу. Из-за пелены слёз она не видела этого разъярённого лица, этих глаз, которые наслаждались состоянием Линды, а только слышала, как Глеб заступился за неё:

– Нет, Леонид! Это её дом, в равной степени, как и мой. И я не позволю, чтобы здесь кто-то смел повышать голос на мою жену.

Даже тебе. В этом доме она только моя.

Пульсирующая кровь шумела в ушах, когда Линда встала из-за стола. От услышанных слов, что прозвучали от её отца, а потом и от мужа, у неё случился приступ тошноты. Она для них – вещь, никчемная игрушка, марионетка, с помощью которой каждый их них добивается своего. Линда больше не могла этого выносить. Поднявшись в спальню, она долго проплакала в подушку, пока не уснула.

***

Проснулась Линда рано, до будильника, и её взгляд сразу же привлекла записка, лежащая на тумбе.

В ней девушка узнала почерк Глеба: "Не стал тебя будить. Отдыхай от меня. Я сообщу, как соберусь вернуться. Целую".

Обнаружив, что так и уснула во вчерашнем наряде, тут же его сняла и начала собираться на работу. Приехав в салон раньше всех, она заварила себе кофе и быстро посмотрела, записан ли на сегодня кто-то важный, для кого будет необходимо её присутствие.