Не может быть, или Зазеркалье

– Близко летят друг к другу и переговариваются. Слышите, как гогочут? – Наталья посмотрела в прищуренные глаза Кузьмича. – Интересно, о чем они разговаривают?

– Надо полагать, о том, о чем и мы с вами, о житейском: о погоде, здоровье, еде. Тем для беседы много.

– Вы всячески меня избегаете, Кузьма Кузьмич. Вот и сейчас подошли ко мне потому только, что я вас заметила. Не подойди вы ко мне, я бы пошла за вами.

– Знаю.

– Не хотите отвечать на мои вопросы? – тихо спросила Наталья Павловна.

– Признаюсь, желанием не горю, – тяжело вздыхая, ответил старик. – Сложно все это, дорогой вы мой человек. Сложно.

– Что же мне делать? Я не могу не спрашивать. Вы сами знаете. Так сложились обстоятельства.

– Да, – задумчиво кивнул старик, – обстоятельства… Против обстоятельств не пойдешь, с ними надо считаться.

– Надо действовать, и чем быстрей, тем лучше. Элеонора, Тина и Раиса не вернулись. Они будто бы утонули в этом проклятом зеркале, – глаза Азимовой заслезились, шмыгая носом, она поспешила промокнуть слезы платком.

 – Я волнуюсь. Хочу им помочь… А как? Ничего не знаю, ничего не понимаю, и вы молчите. Надо же что-то делать! Помогите мне понять все это, разобраться! Кто я? Что происходит вокруг меня? В неведении и с ума сойти недолго или придумать то, чего нет, и блуждать в этом до бесконечности, как в страшном сне.

– Иногда лучше в неведении. Со знаниями тоже полная неразбериха. Знания отрывочные, что-то знаешь, о чем-то догадываешься – в итоге двигаешься на ощупь.

– Двигаться всегда предпочтительней, чем топтаться на месте.

– Движение завести может не туда, куда изначально планировалось. Вот в чем загвоздка.

– Вы поделитесь со мной всем, что знаете, – настаивала женщина, – а я решу, куда мне двигаться и двигаться ли.

– От ваших движений не только ваша жизнь зависит, но и судьба других. Еще наворотите дел.

– Чтоб не наворотила, объясняйте, советуйте, учите, как надо!

– Если бы я знал, как надо! Сам мучаюсь, – старик с силой сжал в руках кепку.

Стараясь сохранять видимое спокойствие, внутри он ощущал приливы страха и беспомощности – они мощной волной ударялись об него, как о скалу, временами откатывали назад только для того, чтобы отойти подальше, разогнаться и снова ударить. Порой Кузьме Кузьмичу казалось, что если этот вал не собьет его с ног, то утопит, и на этом все закончится.