Два венца. Стена отчаяния

– Ну нет! Мне такого добра не надо. Я и без магии чудесно проживу.

Неожиданно для самого себя Рэн спросил:

– Хочешь сказать, что будешь жить отдельно от сестры?

Вся семья Вишневецких разом замерла. Дэни, Божена и Милош удивленно уставились на него, Ричард нахмурился, потягивая сок из стакана и рассматривая отбивную на своей тарелке, а пани Лея тяжело вздохнула, погладив Лала по пухлой ручке.

Божена в недоумении уточнила:

– Что ты имеешь в виду, Рэн? – в ее голосе звучала тревога. – При чем здесь Ветта?

Рэн смутился.

– Тебе это не понравится, Божена.

Она отложила в сторону приборы и нахмурилась:

– Что именно мне не понравится? То, что вы скрываете от меня что-то важное о Ветте, а Рэн невольно проговорился? Или то, что вы знаете что-то настолько неприятное, что никак не наберетесь мужества мне сказать?

Ричард вздохнул, поставил стакан на стол и спокойно посмотрел на жену.

– И то и другое, дорогая. И прежде чем ты начнешь ругаться, скажи, ты помнишь историю моей бабушки?

Кровь отлила от лица Божены, она отшатнулась, едва ли не падая на спинку стула, и сдавленно прошептала:

– Только не это.

Братья встревоженно переглянулись, и Милош сухо спросил:

– О чем вы? Мы тоже хотим понимать, о чем речь. Что тебя так напугало, мама? Что с Веттой? И как это связано с прабабушкой?

Ричард открыл было рот, но пани Лея остановила его, положив руку на плечо сына.

– Я сама расскажу.

Она отдала погремушку Лалу, которую тот принялся увлеченно пробовать на вкус, а сама посмотрела на внуков.

– Моя мама обладала способностями, о которых не принято говорить вслух. По твоей классификации, Милош, она – шарлатанка.

Милош удивленно уставился на бабушку, а Дэни с шумом выдохнул:

– Ба! Что ты хочешь этим сказать? Она тоже была магом, что ли?

Пани Лея покачала головой.

– Не совсем так. У нас бы ее назвали ведьмой. Да ее так и называли. Она имела несчастье это доказать. И после этого ее жизнь превратилась в ад. Если б не мой отец, то вас, меня и вашего отца попросту не было бы. Ее исследовали, пытались заставить выполнять то, что было ей противно. Ей пришлось многое вытерпеть, пока она не убедила своих мучителей, что сделала это в первый раз спонтанно и случайно. О чем именно идет речь, я не скажу.