Вне игры. Немота души

Ему хотелось оттолкнуться от угрозы, защититься чем-нибудь… устранить в конце концов её, но… Разве это заботило его? Майор совсем скоро будет мельком только вспоминать за чашкой кофе в увольнительной или, нажимая на курок, в холодном бою… Малик осмотрелся, бросив быстрые взгляды на остальных спутников, помимо бизнесбоя. Остановив взгляд на брюнетке, он понял основу тревоги – её безопасность. «Черт, я не смогу уйти, оставив её на произвол неизвестного» – выругался Малик. Когда он только мог так привязаться к ней? Даже спустя шесть лет мурашки не думали исчезать в её присутствии, не говоря о той пробуждаемой нежности… Сменившиеся намерения насторожили мужчину, но, наконец, группа вошла в кабинет Адмирала.

Кроме адмирала Питера Ван Уэйга в комнате сидел галдаец в строгом костюме. Вся раса галдай была бедна разнообразием видов особей. До ужаса худощавое тело, большие глаза, широкий рот, лишенный губ, отсутствие носа, могло позволить считать, что они относятся к пресмыкающимся, если бы не банальная биологическая строчка в описании «Рептилии».

И все-таки галдайцы нашли себя в науках и дипломатии. Как и сидящий рядом с адмиралом зануда.

Пара обменивалась лишенными эмоций комментариями в строгой обстановке: два длинных соединенных стола, несколько жестких (на вид) стульев, на стенах – различные награды и полки с файлами. На столе, за которым сидел знаменитый во всем Флоте Ван Уэйг были только ноутбук, планшет и небольшая стопка документов, не считая стакана с голо-чернилами.

Такой порядок на рабочем месте приятно удивил Малика. Сам адмирал был мужчиной в годах, седой, очень высокого роста, бледнокожий, коротко стриженный, с выразительными густыми бровями над серо-зелеными глазами, с горбатым, но уместными на худом лице, носом, тонкими губами… Он не казался красивым Малику, но и уродом его совершенно нельзя было назвать… Короткую оценку прервала реплика:

– Мистер Ван Уэйг, кажется ваши люди заинтересованы в предложении.

Вы, как всегда, были правы насчет их сообразительности, – сказал Стин. Эван почувствовал глубокое отвращение к посланцу, ибо люто презирал пресмыкание перед Вышкой. Сами манеры и внешность уже вызвали недоверие молодого майора.

– Без болтовни! Лосиум, вводи исследователей в подробности, – жестко отрезал адмирал с обращением к галдайцу.

– Кхм, господа офицеры, я – Митор Лосиум, посол Совета Бионы.