Коточелы. Случайностей ведь нет…

Почему это стало известно только сейчас? Где ее прятали? И, наконец, действительно ли это так?

Из некоторых достоверных источников нам стало известно, что девушка, хотя и обладает фирменной рыжей мастью и ушами Мукамутара, довольно-таки невоспитанная. Возникает ощущение, что образование и воспитание было получено в знакомом всем режиме «экстренной подготовки». И если с полученным таким способом образованием, как правило, проблем у подростков не возникает, то с правилами хорошего тона, да и просто навыков соответствующего высокому статусу поведения, все сложнее.

«Этого не купишь! С этим надо родиться», – цитирую я слова небезызвестной высшему обществу прелестной белокурой коточелы. Не является ли «открытие» господина Саиса очередным его «фокусом» с целью позабавится над заскучавшим обществом?

Ухватив со стола очередной круассан, она с досадой отбросила газету в сторону и задумалась.

А ведь это правда, ну какая из нее наследница? Обычная кошка. Саис-то дурачит народ.

Или игра намного серьезнее, и он не просто шутит, а преследует свои цели?

Неприятный холодок пробежал у Франчески по спине.

Как же я попала в такую переделку?

Накинув новый плащ, она вышла в сад. Воздух был невероятно свеж, высокое бездонное небо особого голубого оттенка, так характерного для ранней осени. В саду было еще много цветов – пышными яркими шапками цвели георгины, тут и там аккуратными шариками кучерявились хризантемы, и несколько поздних роз горделиво раскинули свои нежные крупные бутоны.

Прогулка как всегда немного успокоила Франческу. Свернув с центральной аллеи, она решительным шагом направилась в сторону правого крыла. Раньше Чесси никогда бы не решилась побеспокоить Саиса в его мастерской, но она не игрушка, она имеет право все знать!

Чесси подошла к массивной деревянной двери, ведущей в мастерскую. У входа, как всегда, сидел Аби. Это был взрослый юноша, лет двадцати, который был личным помощником и учеником Саиса.

– Привет, Аби, – поздоровалась Чесси.

– И тебе, привет, госпожа Франческа, – когда рядом не было посторонних, Аби допускал некоторую фамильярность в обращении с Чесси, впрочем, вполне добродушную.

– Я к Мастеру. Скажешь ему, что я хочу поговорить?

Аби беспокойно закрутился на стуле и отложил в сторону свиток папируса, который изучал до того, как Чесси с ним заговорила.

– Прости, но он просил его не беспокоить, – видно было, что Аби, действительно жаль, что он не может помочь.