Подранок

 – Эх, жизнь! Поживёте вы ещё при „капитализме“! Захотели его – прежний строй не нравился, – на теперь, получайте! А мы… Мы всю жизнь, как проклятые, горбатились и копили; каждый рубль откладывали – для вас же, отказывали себе во всём – и вот… какой-то „дефолт“! Ночами сидела – писала статьи. Дополнительную работу брала – хотела денег скопить внуку!.. „Детский вклад“ ему открыла в сберкассе. Думала, поступит в институт, будет учиться и ни в чём себе не отказывать. Как же – „скопила“! Чубайсы с гайдарами обманули народ, всё у людей отобрали! Будь им неладно, жуликам! Всю страну с молотка пустили! Была когда-то такая держава могучая: нас в мире боялись! А теперь один всё продал Америке, предатель; другой – пропил, сволочь! Всё сельское хозяйство заброшено; всю экономику развалили! Зарастают поля – больно смотреть, как всё запущено! А попробовали бы они, эти правители, их разработать: сколько труда вложено! Распустили фермы, колхозы, пастбища; загубили животноводство! А нас заграничной отравой кормить будут! Такая страна погибла! А эта пьянь и глазом не моргнула: „пожалуйста“! Им-то что: их дети и внуки уже на всю жизнь выше головы обеспечены!.

. А народ обобрали! На те деньги, что я положила на книжку, можно было купить три „Волги“, а теперь это – пшик: утюг и тот не купишь! А это – только начало. Поживёте ещё!.. – сетовала она. – Ещё поймёте, что социалистическая система – гораздо лучше. А Ивана не трогайте; вы забыли, что он здоровье стране отдал, а сам остался с разбитой судьбой…»

Бабушка была единственным человеком в семье, заступавшимся и за Ивана, и за него самого, за Костю, когда родители совсем отказывались его понимать.

«Не спорьте с ним, не огорчайтесь сами и не огорчайте его. Он – не такой, как все. Он тоньше. И сам страдает от этого. Ему не подходит обычный сценарий. Ему будет в жизни труднее…» – говорила она. А её слово в семье было веско.

Бабушке был не чужд юмор, но почему-то всегда, ещё с ранних лет, в её словах Костя чувствовал предугадывание какой-то связанной с ним трагедии… Даже выпитая им бутылка пива казалась ей предвестницей будущего несчастья, но, когда он особенно напрягался в период экзаменов, сама доставала из своего шкафа глиняную бутылочку и наливала ему в чай ложку «Рижского» бальзама.

А когда он в девятом классе увлёкся матерью одноклассницы, бабушка чуть не сошла с ума от переживаний.