Подранок

И она поняла это…

С того момента общение с Ольгой Герасимовной превратилось для Константина в своеобразное развлечение. Ему стало интересно ходить на её уроки. Между ними сложились странные отношения, словно в игре, понятной только им.

Лазарев почувствовал её необычное отношение к себе и сначала даже побаивался своих догадок, считал их плодом воображения. Но всё больше убеждаясь, что интуиция его не подводит, он втягивался в игру, привлекавшую его подлинностью переживаний взрослого, умудрённого опытом человека.

Иногда вечерами он думал об Ольге Герасимовне. Почему она так настойчиво добивается его расположения? Почему ему всё прощает? Почему её так волнует всё, что хоть в какой-либо мере касается его жизни?

Может, она – та женщина, с которой он мог бы говорить на любые темы и мог бы ей что-то доверить? Та, которая бы воспринимала его странности и не осуждала слабости? Женщина-друг, о которой он так мечтал в детстве…

Но стоило ему представить её толстый подбородок, жирную складку на шее, тёмный мысик волос на линии лба и властный голос, поспешность, с которой она «рубила с плеча» свои категоричные суждения, и ему становилось противно – до физического отвращения.

Это ощущение сменялось интересом, подогревающим игру. Лазарев знал, что Ольга Герасимовна ему всё простит, чтобы он ни сделал, и ему было интересно, как далеко это может зайти… Иногда, не без доли самолюбования, Константин пытался представить эту ситуацию со стороны.

Как-то раз он решил поговорить с дядей о Коноваловой.

Дядя не стал долго слушать, махнул рукой и сказал, усмехнувшись: «Не забивай себе голову. Пойдём лучше делом займёмся: надо перебирать двигатель».

На следующий урок рисования Костя не пошёл, не пришёл он и через неделю, и позже…

А однажды, вернувшись из школы, он узнал от бабушки, что к ним домой приходила Ольга Герасимовна. Костя так и подскочил.

– Она хотела поговорить с тобой и познакомиться с нами, – сказала бабушка. – Сказала, что ты очень хорошо рисуешь, и просила записать тебя в художественную школу.

– Не пойду я ни в какую школу! – заявил Костя.

– Кроме того, – продолжала бабушка, – она просила тебя прийти на следующее занятие и сказала, что не поставила в журнал твои пропуски.

* * *

На следующий урок Коноваловой Костя явился.

– Лазарев, останьтесь после занятия, – попросила его учительница. Когда все ученики ушли на перемену, она подошла к нему близко и, положив руку на плечо, сказала: – Ты мне очень нравишься.