Подранок

Ходил с густой шапкой чёрных волос, с лёгкими пробивавшимися усиками, в светлом джинсовом костюме; на переменах курил в уборной сигареты «Мальборо», которыми щедро угощал товарищей за несколько минут до окончания урока.

Лазарев нагло взглянул из-под тёмных густых бровей на учительницу своими карими прищуренными глазами, усмехнулся и, ничего не сказав, вышел из класса.

Так для него закончился последний урок Коноваловой. С того дня Лазарев её почти не встречал. Только на последнем звонке, стоя на линейке с большим красивым букетом пухлых белых хризантем, он увидел среди учителей Ольгу Герасимовну.

Она заметно постарела. На её лице прибавилось морщин, но оно оставалось таким же выразительным и тёмный мысик волос по-прежнему выступал на лбу. Учительница поймала его взгляд, и Костя прочитал в её чёрных глазах печаль и гордость. Она стояла в белой нарядной блузке. На груди был приколот атласный бант.

Когда подошло время дарить цветы, вдруг что-то словно толкнуло Константина: он направился к Коноваловой вместо классного руководителя, которой собирался вручить свой букет, и, ни слова не говоря, протянул хризантемы.

Женщина этого не ожидала и не смогла скрыть своё удивление, испуг, радость… Она обняла Лазарева, прижала к себе и быстро чмокнула горячими накрашенными губами. Константин поспешил высвободиться и уйти. Ему было неприятно. Украдкой он взглянул на Коновалову. Она плакала.

…В тот день он принёс домой бутылку «Жигулёвского» пива и открыто поставил её на стол.

При виде этого отец, сидевший на кухне перед телевизором, недовольно покосился на сына и со словами: «Это ещё что за новости? Рано тебе ещё пиво пить», – убрал бутылку в холодильник.

– Это моё. Сам заработал, – огрызнулся Костя.

– Я сказал – рано! – крикнул отец. – Ишь ты, «заработал» он!

Находившаяся тут же бабушка, ни слова не говоря, достала из холодильника бутылку и поставила обратно на стол.

– Что вы делаете, Елизавета Анатольевна?! – закричал отец.

– Не волнуйтесь. Сегодня можно, – сказала бабушка примирительно. – Сегодня – прощание со школой, а может, ещё какие переживания…

– Какие у него ещё «переживания»? Вы всё время его оправдываете. Я говорю одно, вы – другое. Прямо не воспитание, а басня «Лебедь, рак и щука»! – проворчал отец и вышел из кухни.

– Его воспитывать уже поздно. Раньше надо было думать о воспитании! – съязвила вслед ему бабушка.

«Вот именно», – подумал про себя Костя.