Подранок

Лазареву сделалось очень тяжко, он захотел как можно скорее покинуть это жилище.

– Вот так. Страшнее, чем у Горького. «Человек не захотел жить» называется. Он как личность – уже всё: одна оболочка осталась. А как бросить – друзья были закадычные… Ведь бок о бок мы с ним с юности! Каждый день захожу к нему. Пытался вытащить – без толку! – сказал Володя, когда они вышли от Николая Николаевича, так звали его закадычного друга, и нервно затушил пальцами окурок.

Через год Костя узнает, что Николай Николаевич повесился.

«Всё было у него: деньги, три катера… Человек просто не захотел жить…» – хмуро сказал Володя.

Подошло время уезжать. Накануне вечером они устроили застолье, а утром бывший подводник проводил новообретённого друга до автобуса на Архангельск, пожелал ему спокойно добраться до Москвы, просил писать и сказал, что ждёт его на следующий год и что его дом, дом Владимира Наумова, всегда для Константина распахнут. Они обнялись и особым образом пожали друг другу руки: Володя научил его троекратному, «военно-морскому» рукопожатию.

За недолгое время их знакомства Костя успел искренне проникнуться к этому невысокому загорелому человеку с добрым открытым взглядом и синими подглазьями.

– Ты мне, парень, вот что – иголку для «патефона» моего в Москве пораздобудь? Люблю музыку послушать, – прокричал Володя.

– Влёгкую! Я сам музыку люблю, – в тон ему ответил Лазарев, заскакивая в автобус.

Впечатление, произведённое на Константина Севером, было очень сильным.

Восторг вызывало всё: белые ночи, обилие судов в портовом городе, бесконечные морские просторы, в разное время суток меняющие цвет, низкие, искривлённые поморскими ветрами красавицы-сосны на побережье за сопками, рядом с бетонными «тумбами», на которых, как рассказывал Володя, в годы войны были установлены пушки; люди – немногословные, суровые, щедрые; а главное – удивительное чувство ни с чем не сравнимой свободы.

Костя понял, что будет приезжать на Север всю жизнь. Он чувствовал что-то родное в этом удивительном крае с неяркой могучей природой.

Видение на берегу

Прежде чем идти на вокзал, Костя решил прогуляться по городу: поезд на Москву отходил вечером. Недалеко от памятника оленеводу в совике и традиционной длинноухой шапке в центре Архангельска парень набрёл на Краеведческий музей и решил его посетить.