Сильнее жизни

Мы слишком сильно отличались друг от друга – и дело было не только в воспитании и взгляде на жизнь. Мы по иному воспринимали суть вещей. То, что Лариса считала простым и естественным, для меня казалось странным и иррациональным. Ее ночной образ жизни был, на мой взгляд, слишком рискован, а любовь к спиртному опасной. Хотя, после прошлого вечера, мне не следовало упрекать ее хотя бы в этом.

Квартира сестры казалась мне чудом, порождением немыслимой дизайнерской фантазии, но, как выяснилось, интерьером занималась сама Лариса.

Все здесь было к месту, стильно, ярко и со вкусом. Вот только меня не покидало ощущение, что отделывалось все скорее в угоду моде, а не являлось отражением основной сути самой Ларисы. Как будто это жилье значило для неё слишком мало, чтобы вкладывать в него душу. Пошутив на этот счет, я увидела загадочную улыбку на лице сестры.

– Куда ты? – удивленно спросила Лариса, с трудом приоткрыв глаза.

Я провела у нее выходные, и к моему глубокому удивлению мы оставались дома, глупо хихикали и болтали о пустяках.

Наверное, мне всегда не хватало такого простого сестринского общения, пусть ни о чем, но в какой-то мере приоткрывавшем странный противоречивый характер Ларисы. Мы были разные, но я ее понимала.

– На работу. Помнишь – сегодня понедельник – день тяжелый и все такое, – отшутилась я.

– С ума сошла? Ты встаешь в такую рань, чтобы раз в месяц получать копейки?

– Но это мои копейки, – возразила я, – и другого дохода у меня нет, и не предвидится.

– Слушай, пошли их всех, у меня достаточно денег, – окончательно проснувшись и недовольно щурясь, она, наконец, встала.

– Не думаю, что это правильно.

– Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего? – невозмутимо спросила Лариса.

– Что? – с нарочитым интересом я уставилась на нее.

– Твоя правильность. Меня от нее просто тошнит! – отрезала сестра, и с трудом направилась в ванную. В этом мы тоже были различны – она могла проводить всю ночь без сна, но при этом была совершенно нежизнеспособна по утрам.

Я же совсем наоборот.

Остановившись у двери, она полуобернулась ко мне:

– Может, ты еще и готовить умеешь? – ворчливо спросила она.

– Нет, – извиняющимся тоном ответила я.

– Моя девочка! – расплывшись в улыбке, она, наконец, скрылась в ванной.

Рабочий день мог сравниться лишь с собачьей песней – долгой и нудной.