Сильнее жизни

Я это сделала снова – позволила сестре себя уговорить, и теперь терпеливо ожидала момента, когда Ларисе надоест развлекаться, и мы пойдем домой. Но время было позднее, а ей и в голову не приходило, какое смущение я испытываю, ловя на себе заинтересованные взгляды. Конечно, я была не настолько самоуверенной, чтобы приписывать их собственному очарованию, но, находясь рядом с Ларисой чужое внимание, было неизбежным. В очередной раз напомнила себе, что ни за что не согласилась бы на предложение сестры, если бы не увидела тот взгляд, украдкой брошенный на меня – растерянный, смущенный, полный раскаяния.

Не знаю, что ее могло так задеть, но мне хотелось сгладить эту неловкость, и вернуть Ларисе хорошее настроение.

Я снова посмотрела на себя в зеркало за стойкой бара и подивилась способности косметики творить чудеса. Не знаю, нравилась ли я себе, но, во всяком случае, неприметной меня назвать было теперь трудно. Я улыбнулась, и отражение повторило движение моих губ.

Внезапно, я ощутила на себе взгляд, внимательный, изучающий.

Чуть повернувшись в сторону, я постаралась определить, чьего внимания я была удостоена, но безрезультатно.

– Чего ты вертишься? Знакомого увидела? – почти гаркнула Лариса мне на ухо.

– Нет. Думаю, я ошиблась, – потерев ухо, я сползла с неудобного стула, – мне пора домой.

– Расслабься, еще детское время! – возразила сестра, – дай мне еще полчаса.

– Ты кого-то ждешь?

– Можно и так сказать, – она скривилась в улыбке, – мне нужно отлучиться, а ты не скучай.

Глеб снова невольно задержал взгляд на девушке. Она говорила с объектом. Значит ли это, что у них две цели, вместо одной? Кто она? Жертва или новая угроза? Во всяком случае, скоро ловушка захлопнется, и эта тварь теперь никуда от них не уйдет.

– Ты готов? – скользнув взглядом по так и не выпитой другом стопке с водкой, Андрей присел рядом.

– Ты сомневаешься?

– Послушай, я знаю, как для тебя важно ее уничтожить. Игорь был и моим другом. Но если мы сейчас допустим ошибку…

– Значит, мы не позволим себе ошибиться, – отрезал Глеб, резко поднявшись, – как наживка?

– Трясется от страха.

– Как всегда, – Глеб презрительно скривился, – сначала они готовы продать душу, а потом дрожат за свои жалкие жизни.

– Они люди…

– Мы тоже, – напомнил Глеб, – но это еще не повод становиться тварями.

Смутное беспокойство овладело мною. Я не понимала, что могло его вызвать – просто в один миг стало страшно. Не за себя – за Ларису.