Сильнее жизни

После того, как я сказала, что на метро доберусь быстрее, в трубке воцарилась минутная тишина, затем он уже довольно осторожно уточнил, что приглашает в кафе. Что же можно сказать – я достаточно неискушенна и глупа, вот только завязывать отношения с женатым мужчиной намного меня старше против моих правил. Любой женатый в моих глазах тут же переходил в группу неприкасаемых и мог быть не более чем приятелем.

Иногда я сама себя стыдилась – ну как можно быть такой консервативной? С тебя не убудет, если встретишься с ним разок, – категорично заверяла меня одногрупница, имевшая по ее словам большой опыт в подобны делах, – посмотри на себя, в чем ты ходишь? Если мужик позарился на образ училки и хочет проспонировать твою нелегкую жизнь, к чему выпендриваться? В конце концов, ему всегда можно сказать, что видишь в нем отца.

– Или дедушку, – вставила я, – а еще можно назвать его дядей Лешей, чем навсегда отбить желание мне звонить.

Видя, что последняя идея прочно засела в моей голове, разочарованная Натали махнула на меня рукой и больше советов не давала.

Возможно, было ошибкой цепляться за свои устаревшие, никому не нужные принципы, но все же до сих пор это помогало сохранить уважения к самой себе. Для меня намного проще было жить по правилам, которые сформировались еще в детском возрасте, чем ломать убеждения в угоду другим.

Я не боялась отношений с мужчинами, просто, мне хотелось чего-то стоящего, подлинного. А вот с этим были проблемы, и тетя Вера, все чаще с надеждой заводившая разговор о внуках иногда вызывала во мне чувство неловкости.

Может быть, что-то не так со мной? Или я создаю проблему на пустом месте? Но разве это плохо, когда ты хочешь, чтобы тебя уважали, любили и ценили не на украденный у кого-то час? Мне хотелось любви, но наивной я не была. Напротив – каждый прожитый год давал мне возможность узнать себя получше и заподозрить – а способна ли я вообще на серьезные отношения с людьми?

Я любила тетю Веру, но ее невозможно было не любить.

Она заменила мне мать, отца и всю семью. Но кроме нее у меня не было подруг, а, скорее, просто знакомые, связанные со мной учебой, работой или соседством. Не было мужчины, которого бы я могла назвать своим… По сути, то, что когда-то приписывала смущению и неумению общаться сводилось к одной простой истине – меня вполне устраивало то, как я жила, а желание близости с кем-то, скорее говорило о возрасте и играющих в организме гормонах.