Сильнее жизни

Раздраженно отвернувшись, какое-то время я простояла, зажмурившись, пытаясь уберечь глаза. Бумажка с нужным адресом была крепко зажата в руке, и снова бросив на нее короткий взгляд, я убедилась, что нахожусь на месте. Подойдя к невысокой калитке, видавшей лучшие времена, я нерешительно постучала. Хозяйку пришлось ждать несколько минут, в течение которых мне хотелось развернуться и уйти, навсегда забыв о своем глупом порыве. Наконец, из дома вышла невысокая полноватая женщина, лет шестидесяти, и с интересом уставилась на меня.

– Здравствуйте, – мило улыбаясь, сказала я, – могу я увидеть Галину Петровну?

– Это я, – ответила женщина, подходя ближе к калитке, – что вам нужно?

– Ваш адрес дала мне Бирюкова Алина Степановна, воспитатель из детского дома, где вы работали.

– Но зачем? – встревожилась женщина.

– Я вам все объясню, но не могли бы мы поговорить об этом наедине? – кивком головы я указала хозяйке на соседей, то и дело косящихся на нас.

– Заходите, – поколебавшись минуту, решилась она, – но я не представляю, чем могу вам помочь.

В комнате было светло и чисто. На стене весело тикали часы, видевшие еще зарю коммунизма, и притягивали взгляд старые семейные фотографии. Отказавшись от чая, я нетерпеливо изложила хозяйке суть дела, по которому пришла.

– Даже не знаю, чем я могу помочь, – подумав, ответила та, – это было так давно, к тому же, все документы сгорели при пожаре.

– Но вы работали там в это время и могли запомнить кого-то из детей.

– Не знаю, как это поможет вам, – возразила хозяйка, – вы же сами сказали, что по просьбе вашей новой семьи была изменена актовая запись о рождении. В документах не сказано ничего о вашей жизни до приюта. Если что-то и хранилось в архивах, то сгорело еще пять лет назад. Мне жаль, но, видимо я ничем не смогу вам помочь.

– Но это было двадцать лет назад, когда меня удочерили, мне было четыре года. Вы должны помнить хоть что-нибудь – продолжала настаивать я, – мою новую мать звали Мария Александровна Терехова.

– Много воды утекло с тех пор, – было видно, как напряглась хозяйка.

– Пожалуйста! Скажите все, что вы знаете об этом!

Женщина заметно колебалась, ее лицо побледнело даже под слоем загара.

– Я ничем не могу вам помочь, – наконец отрезала она, – и больше не могу тратить на это время. Вам лучше уйти.

Она встала, и мне пришлось встать следом за ней.