Сильнее жизни

– Возможно это какая-то ошибка, – я замялась, – мне назвала ваше… твое имя бывшая директриса детского дома.

– А, эта зануда, – Лариса, усмехнувшись, заняла кресло напротив, – странно, что она вообще тебя не выгнала.

– Она так и сделала, но потом передумала, – пояснила я, не вдаваясь в детали.

Кто тот человек, кому звонила Галина Петровна? Зачем ей потребовалось разрешение сказать мне правду? Неужели кому-то действительно важно, чтобы я узнала все? И откуда приходят эти глупые мысли, что в моей жизнь есть тайна.

И усыновление лишь малая часть того, что мне предстояло узнать.

– Не сомневайся, мы сестры, – уверено заявила Лариса, заметив мои сомнения, – выпить хочешь?

– Нет, спасибо, я не пью.

– Зря, – девушка прошествовала к окну, резко задернула штору и включила ночник, – так лучше!

На ее лице, все ещё хранящем отпечаток бурно проведенной ночи, читалось облегчение. Я невольно залюбовалась ею. Не знаю, были ли мы с Ларисой похожи, но если и были, то слишком отдаленно. Ее темные, почти черного цвета волосы, даже пребывая в беспорядке, выглядели роскошно, слегка прищуренные ярко голубые глаза были большими и выразительными.

От созерцания её точеной фигуры у меня легко мог бы развиться комплекс неполноценности, но в этот момент меня заботило кое-что другое.

– Ты помнишь нашу маму? – нерешительно спросила я.

– Наконец-то осмелилась, – съехидничала сестра, – помню, немного.

– Какой она была?

– Красивой, – пристально глядя на меня, ответила Лариса, – ты на нее совсем не похожа.

Чего было больше в ее голосе? Разочарования или удовлетворения? Думаю, и того и другого. Я понимала, что вряд ли являюсь эталоном красоты, но до сих пор не чувствовала этого настолько остро.

– Не дуйся. – Лариса подошла и села рядом, – я же не сказала, что ты уродина. Возможно, ты похожа на отца, хотя не могу гарантировать – я его не знала.

– Значит, мы сводные сестры?

– Именно.

– Но как получилось, что я родилась в тюрьме? Где наша мать? Что с ней?

– Боюсь, тут я ничем не могу тебе помочь, – призналась Лариса, – в то время я была еще ребенком и плохо понимала, что происходит.

Мне ничего неизвестно о том, что с ней произошло, и где она сейчас.

Лариса замолчала на несколько минут. Мне показалось, что она хочет успокоиться, хотя особого волнения я у неё не заметила. Скорее всего, просто собиралась с мыслями.

– Расскажи о себе, – попросила она.

– Как ты, наверное, знаешь, меня удочерили.