Дело было вечером…

А вот сама в эпицентр угодила впервые. От осознания собственного попадоса я невольно втянула голову в плечи. Если уцелею – поставлю Святой Бригитте тысячу свечек сиреневого эльфийского воска. И плевать, что они стоят целое состояние!

– И как же ты решил исправить положение, Барзон? – И голос у мастера Саньяты вдруг стал таким сладеньким-сладеньким.

У меня аж скулы свело от этой приторности. Но вот юный ведьмак ничего не заподозрил. Мне захотелось закатить глаза и хлопнуть себя по лбу от этой наивности.

А еще лучше – хлопнуть по лбу Барзона. Да чем-нибудь потяжелей моей ладони! Чтобы в мозгах прояснилось, и он сообразил выбрать менее изощренный способ самоубийства.

К сожалению, моя более чем красноречивая мимика ничего ведьмаку не подсказала. Барзон широко улыбнулся куратору, свято веря в собственную неотразимость, и на голубом глазу выдал:

– Так девясила добавил чуть-чуть.

Ага, жменьку. Маленькую. Размером с бочонок сливовицы.

Мастер Саньята радостно улыбнулась Барзону в ответ.

Улыбкой голодного крокодила. Того самого, что он грозился вылупить из своего яйца и положить куратору на кафедру. Мне поплохело окончательно.

Между тем и рыжая ревнивица, затеявшая весь этот бардак, тоже начала что-то подозревать. По ее глазам было видно, как она судорожно ищет способ заткнуть любимому рот. Но было уже поздно.

– Девясила, говоришь… – Мастер Саньята брезгливо отряхнула свои пальцы от остатков алых капель. И вдруг как рявкнет:

– Какая трава может придать зелью выраженный ярко-красный цвет? И что это означает?

Все юные ведьмочки и ведьмаки хорошо знают, что алый цвет зелья означает только одно – опасность.

Недаром все зелья с таким оттенком относятся к запрещенным. Они или ведут к смерти, или к неконтролируемым последствиям. А девясил с перистоцветом, который кинула в зелье Индира, вообще запрещено соединять. Так как это соединение от малейшего влияния магии может дать абсолютно непредсказуемый результат: от портала в Нижний мир, до стойкого приворотного зелья, от которого нет антидота.

Так же абсолютно все адепты на Ведовском факультете осведомлены об опасности злить мастера Саньяту. У нее в предках кто-то из Нижнего мира затесался. И в минуты крайней злости куратор была непредсказуема – то ли виновника в жабу превратит, то ли сама рога отрастит. Барзон рисковал узнать эту науку на собственной бедовой шкуре.