Краденая судьба

Да и сам номер больше походил на коробку. Три шага вдоль, два – в поперек. Вот и все доступное мне пространство.

Приняв душ, я с трудом разобралась в допотопном устройстве койки, сняла упаковку с одноразового белья, прилегла, и… И буквально захлебнулась в слезах. Оказавшись в тишине и одиночестве дешевой казенной коробки для ночлега командированных работяг, я только теперь осознала весь ужас свалившихся на меня проблем. У меня не было денег, не было жилья, не было работы, чтобы все это заработать. И не было даже шанса найти это работу.

Нужно быть честной хотя бы с самой собой: с клеймом социально опасной мне не доверят даже погрузку мусора. А это была самая непрестижная работа. Традиционно, отходы жизнедеятельности человека вывозились на переработку на отдаленные астероиды. И погрузкой этих отходов занимались дроиды.

Я не раз и не два за свою сознательную жизнь сожалела о том, что сведения о моей семье утеряны. Сама я не помнила, были ли родственники у моих родителей. Слишком мала была, слишком сильным оказалось пережитое потрясение.

А родители если и оставляли какие-либо контакты, то их уничтожил взрыв.

И вот теперь я была совсем одна против всех свалившихся мне на голову проблем. Помочь было некому. Утешить и пожалеть тоже. Да я вообще дожилась: мне на пропитание дает деньги посторонний мужчина. От унизительных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, а на глазах вновь выступили слезы.

А ведь еще был Пашка. Которому сейчас еще хуже, чем мне. Он вообще может остаться беспомощным и никому не нужным калекой.

Не способным обслужить даже себя. Не то, что заработать средства на жизнь. А значит, деньги на его лечение – моя первоочередная задача.

Я прорыдала несколько часов кряду. Давясь слезами в тишине и одиночестве одноместного дешевого номера и отчаянно жалея себя. Заснуть получилось уже где-то под утро. Когда я наконец выплеснула всю скопившуюся на несправедливость судьбы обиду и окончательно обессилела, свернувшись клубочком на жиденьком казенном матрасе.

Во сне ко мне впервые за все время с момента взрыва пришла мама.

Лица ее я не видела. Но была уверена, что вот та теплая ладонь, ласково поглаживающая меня по волосам, принадлежит маме. Только мама может с такой нежностью и заботой прикасаться к своему ребенку. И я снова жалела себя и глотала злые слезы обиды.

Утро для меня началось около полудня с сигнала моего зумма, уведомляющего хозяйку о входящем сообщении. С трудом разлепив опухшие от рыданий глаза, я вчиталась в текст.