Краденая судьба

И я не выдержала, захрипела полузадушено, стараясь не обращать внимания на боль в поврежденных ребрах:

– Вы что-то путаете! Я не назначала вам свидание! Отпустите, мне больно!

Шариз растянул тонкие губы в мерзкой улыбочке и притворно удивился:

– Как не назначала? А кто мне глазки строил за завтраком? Я думал, что дырку на мне провернешь. Неужели тебя, малютка, никто не научил, что так откровенно таращится на мужчину означает только одно – ты предлагаешь себя ему для удовольствия!

Шипящие слова шариза судебным приговором для меня упали в тишину грузового отсека.

По спине пробежала ледяная струйка. Как ни пыталась, я не могла вспомнить ничего толкового или полезного из уроков расоведения. И от отчаяния просто забилась, забарахталась в тисках чужих рук.

Наверное, я что-то задела рукой или ногой. Какую-то чувствительную точку на теле инопланетника. Потому что его лицо, и без того серовато-голубое, вдруг стало пепельным. Из него мгновенно ушли все краски. А без того узкие губы, поджавшись, исчезли с лица окончательно.

Он вздрогнул всем телом, на мгновение ослабляя жесткий захват на мне. Но воспользоваться свободой я не успела. Прежде, чем я успела осознать, что к чему, шариз зашипел на весь грузовой отсек, как змея, которой наступили на хвост:

– Ах ты сучка! Дрянь инопланетная! Шлюха вонючая! Я научу тебя покорности!

У меня все внутри заледенело от потока грязных, ничем не заслуженных оскорблений. Но оказалось, что это были только цветочки. Немного оправившись, не переставая ругаться на всеобщем и что-то шипеть на своем языке, шариз легко поднял меня вверх, сжимая мое горло одной рукой, окончательно перекрывая доступ кислороду к моим измученным легким.

Перед глазами запорхали бабочки цвета свежей крови. В ушах загудело. А когда я почти потеряла сознание, проклятый шариз снова меня швырнул. На этот раз о стенку.

Последнее, что я запомнила – это ослепляющий взрыв боли во всем теле.

– Ну давай уже, открывай свои красивые глазки!

Я растерянно прислушалась к странно посвистывающему мужскому голосу.

Кто он? Где я? И почему так болит все тело? Особенно голова. Веки словно свинцом налились.

– Да очухайся уже ты! – Вместо посвистывающих возбужденных ноток в голосе прорезалось раздражение. – Я долго буду ждать?

Как послушная девочка я попыталась открыть глаза. Получилось далеко не сразу. А потом еще несколько секунд я пыталась сфокусировать зрение. Серая реальность почему-то плыла перед глазами.