Неправильная жертва

У нее никого не было: ни жениха, который поддержал бы, ни близких подруг, которым можно было бы рассказать о пережитом. Томас, пожалуй, самый родной человек на данный момент ее жизни, был настолько потрясен произошедшим и разобран эмоционально, что весь их разговор она провела, утешая и успокаивая его.

Она присела на край больничной койки и расплакалась, слезы свободно потекли ручьем по ее щекам, но это вовсе были не слезы жалости, это был обычный ее способ реагирования после тяжелых переживаний.

Она всегда работала на гипервозбуждении во время стресса, а потом, как батарейка плохого качества, мгновенно «садилась», и прорывались слезы. В этот раз это произошло раньше, чем она рассчитывала. Соль при соприкосновении с ранами на лице причинила ужасную боль, отчего Эвелин громко охнула несколько раз.

Она настолько погрузилась в собственные реакции, что не услышала, как в палату кто-то вошел. Лишь когда перед ее глазами возникла коробка с одноразовыми салфетками, она подняла взгляд.

Перед ней стоял один из агентов, которых ей представил Томас.

Этот мужчина запомнился ей отчетливо, так как в отличие от старшего агента, голос которого напоминал рычащего льва, а глаза оставались холодными словно лед, в отличие от женщины, которая была вежлива и мягко улыбалась, но была фальшива в своем желании быть воспринята доброжелательно, этот агент оставался приветливым и спокойным все время, нисколько при этом не лукавя.

Уж она хорошо разбиралась в микродвижениях, еще до поступления в институт она без труда могла определить, врет ей собеседник или нет.

Специальный агент Энтони Мальдини был хорош собой, костюм-тройка насыщенного синего цвета выгодно подчеркивал спортивную фигуру, волосы светло-русого цвета, немного промазанные гелем, придавали его образу мальчишеский вид, а глаза цвета фундука шаловливо блестели, когда он улыбался. Обычный футболист, плейбой, любитель вечеринок – подумала бы она, если бы не видела, насколько серьезным может быть он.

Сейчас на его губах она не заметила даже и тени улыбки, на лице сквозило только явное беспокойство.

– Вы простите за вторжение, но я услышал звуки, решил убедиться, что с вами все в порядке, – мягко сказал он.

«Какой приятный голос!» – успела подумать девушка. Эвелин совсем не разбиралась в музыке, но назвала бы его нежным баритоном, чуть хрипловатым в нужных акцентах.