Ваш выход, помощница!

А во мне все восставало против того, чтобы открыто признать: меня мать за ненадобностью бросила на крыльце приюта Святой Бригитты. Как кукушка кукушонка. В глазах начали закипать злые слезы.

– Впрочем, не важно, что там с твоими родителями. Если не справится поисковый артефакт, попрошу брата-некроманта. Он их души из-за грани приведет, чтобы всыпать тебе по мягкому месту.

Слезы высохли. Я хмыкнула, представив, как призрачные души отца и матери пытаются меня выпороть. А ученый затейник тот еще, оказывается!

– Она еще и смеется! Негодница! Расколотила ценный артефакт, и радуется!

Не возмутиться произволом и промолчать не получилось:

– А вот и не врите! Сами сказали, что артефакт не рабочий! Так что не надо мне тут про ценность заливать и цену набивать!

Желание показать язык я все же успешно подавила.

К счастью. Потому что патлатое, предположительно пожилое и очень умное чудо передо мной обиженно вытянулось в струнку и подбоченилось:

– Ты еще и подслушивала?!

Я обругала себя всеми ругательными словами, которые знала.

А было их немало. И приготовилась отбивать все обвинения. Но ученый вдруг сник:

– А впрочем, ты права… Я где-то ошибся. Теперь придется все начинать сначала… А потом еще и искать новую истеричную девицу, склонную к обморокам. Второй раз мне так не повезет, как повезло с тобой. Девицы обычно под копыта лошадям не кидаются.

Пару минут назад я собиралась чуть ли не с кулаками на него кидаться, чтобы отстоять свободу и себя. А тут вдруг захотелось подойти и пожалеть.

Я повторно обругала себя, вздохнула и робко предложила:

– А наймите меня на работу! Я буду падать в обморок по первому вашему требованию!

Конечно, это заведомое вранье. Я сегодня лишилась чувств впервые в жизни. Но патлатому профессору знать об этом не обязательно. Мне главное, закрепиться в доме. А там посмотрим. Может, пока он сочинит свой очередной артефакт, я уже найду нужное зелье, отдам его эльфийской гадине, по вине которой я сегодня едва не погибла во цвете лет и уйду в закат, помахав хозяину ручкой.

Ученый заинтересованно тряхнул лохматой гривой:

– Да-а-а?.. А ты можешь?

– А как же! – Я принялась вдохновенно врать, вспоминая, как это делала в приюте Милая Игги. – Да я первый мастер по обморокам в приюте! Да я…

– В приюте? – Один глаз, выглядывающий на меня из-под лохматой челки, подозрительно прищурился. А я прикусила язык. Да было уже поздно. – Так ты приютская? То-то ты так странно отреагировала на слова о родителях.