Ваш выход, помощница!

– Говорящее имечко. – Недохозяин, ворча, протиснулся с висящим на руке существом мимо брата и подошел к рыженькой: – Мина, забирай свое чудовище!

Рыженькая фыркнула:

– Сначала извинись, потом заберу! – Недохозяин открыл рот возразить, но рыженькая торопливо его припечатала: – А будешь на меня бухтеть, я тебе еще и Ершика рядом подвешу!

Я, как зачарованная, смотрела на эту сцену. Вот, значит, как нужно воспитывать мужчин? Ладно, запомним! Хотя, кое-что не давало мне покоя:

– Мина, но ему же больно!

– Кому? – Ведьмочка оглянулась на меня.

 – Коше? Ничуть! А Ширу ничего не сделается, поверь мне! Ну подумаешь, Коша ему чуть-чуть руку пожует! Так не съест же! А я потом вылечу!

– Ага. – Я окончательно впала в ступор. И, заметив рядом с собой на столе склянки, из которых Мина смешивала мне микстуру, взяла одну: – Вот теперь мне точно требуется успокоительное!

Рыженькая оглянулась как раз в тот момент, когда я опрокидывала склянку в рот:

– Мариэлла, нет! Не смей!

Но было уже поздно.

Я проглотила жидкость.

Глава 4

Я проснулась в состоянии огромного, абсолютного счастья. Хотелось петь и плясать, хотелось обнять весь мир и осветить его улыбкой.

Я с удовольствием потянулась до хруста в костях. И вдруг поняла: я лежу в чужой кровати. И в чужой комнате. В приюте были голые окна, в которые летом с самого рассвета светило солнце, почти черный от старости потолок и десятки узких, похожих на клетки кроватей. А тут…

Странное дело: я не насторожилась, не испугалась, не запаниковала.

Просто с удовольствием оглядела белое постельное белье, не задернутый над кроватью полог вишневого бархата, видневшееся сбоку массивное кресло, напоминающее какое-то сказочное чудище, и краешек бархатно-шоколадной портьеры на окне, подхваченной витым золотым шнуром.

Судя по пробивавшемуся свету, сейчас было раннее утро. То есть, я проспала остаток дня и всю ночь, и это меня не удивляло совсем. День был вчера бесконечный, нервный и очень богатый на различные события.

Я вспомнила оскаленную лошадиную морду перед лицом, странного взлохмаченного ученого и свои зеленые ступни. Высунула ногу из-под простыни и нахмурилась: ступня от кончиков пальцев и до самой косточки по-прежнему мерцала нежной зеленью.

– О! Ты наконец-то проснулась!

Раздавшийся откуда-то из глубины комнаты, предположительно от двери, женский голос застал меня врасплох, и я воровато спрятала зеленую конечность обратно.