Тариф на предательство

Я просто задумалась.

И тут же запихнула в рот полную ложку. Чтобы не было соблазна ляпнуть что-то еще. Выходящее за рамки простой светской беседы.

Солянка действительно была очень вкусной. И я забыла обо всем на свете уже после второй ложки, наслаждаясь нежданным гастрономическим раем. Горшочек быстро и радостно подмигнул мне пустым донышком. А я чуть не ляпнула: «А что, уже все?». К счастью, расторопный официант убрал наши горшочки, заменив их на блюда с отбивной и салатом.

– Если захочешь, еще будет десерт.

На меня не смотри. Я ненавижу сладкое.

В полном изумлении я подняла глаза на Алекса. Он как раз вооружился ножом и вилкой.

– Совсем?

– Не люблю сладкое? – На моих глазах нож изящным хищным движением располосовал несчастное мясо на мелкие ломтики. – Я же сказал: ненавижу. Предупреждая следующие вопросы: кофе тоже пью без сахара и подсластителей. Черный и обжигающий, как грех.

«Грех» у него прозвучало как-то уж очень интимно-соблазняюще. Я даже слегка покраснела от пришедших в голову образов.

Сидящий напротив мужчина весело хмыкнул. Развлекается, гад!

Я тоже схватила столовые приборы, с намерением выместить все свои эмоции на бессловесной отбивной. И тут обнаружилась проблема.

Алекс так легко и непринужденно разрезал свое мясо, что у меня даже тени мысли не возникло, что это сложно. А между тем, нож в мою руку лег. Но с горем пополам. А вот вилка в левой руке…

У меня мгновенно появилось ощущение, что я держу не обычный столовый прибор, а, как минимум, весло.

То есть, инструмент для гребли. С которым вообще не умею управляться. Какое уж тут изящество! Кроме того, у меня вместо рук вдруг образовались, ну, наверное, лапки. Которыми априори невозможно держать столовые приборы.

С минуту промучившись с этим пыточным инструментом, я нечаянно поймала презрительный взгляд официанта. Он смотрел на меня так, словно я была мухой на поданном им блюде. От такого взгляда тут же захотелось заползти куда-нибудь подальше.

В идеале, под стол. Но я только голову в плечи втянула. И вся, от макушки до пяток, залилась удушливой волной краски.

– Управляющий!

В голосе Алекса слышался жуткий перезвон вечного льда. Пропала вся бархатистость. Я осторожно скосила глаза в его сторону и обомлела. Он сидел, откинувшись на спинку дивана и скрестив на груди руки. И, словно император на холопа, смотрел на побледневшего официанта. Из его глаз сочилась арктическая стужа.