Исповедь Негодяя

А единственное, что я не успел спросить, и очень меня интересовало, так это причина, почему она назвала меня Гектор. Когда мне было 10 лет, она умерла. И папе достался я и куча семейных забот.

Папа вечно был на работе. Я вечно пропадал на тренировках по борьбе и самбо, или слонялся с пацанами по своему району. В спорте я даже подавал какие-то надежды – участвовал в районных соревнованиях. Все было вроде бы неплохо. Папа был сам по себе, а я предоставлен себе. В школе мои тройки устраивали и меня и отца.

Лет в 14 отец познакомил меня с новой мамой, потом со следующей. И вот мамы сменяли друг друга почти раз в полгода, становясь с каждым разом все моложе и глупее. Так мы и жили до окончания моего обучения в школе.

У отца относительно моего воспитания было два железных правила. Первое – не бросать спорт. Это вот прямо категорично. И второе, делать что хочу, но чтобы своими поступками не доставлять ему хлопот.

Словом, на жизнь я не жаловался. Денег было достаточно, внешностью судьба меня тоже не обделила.

Я был высокий, смуглый, темноволосый, спортивный и достаточно симпатичный. С девушками у меня проблем никогда не возникало. Единственное, что меня раздражало, так это мое имя. И я его успешно сократил до «Гек», что меня более или менее устраивало.

При наличии неиссякаемого источника финансов, найти друга – не проблема, у меня их были десятки. Но настоящим и всегда единственным моим другом был Иван. Мы с ним были неразлучны. Не знаю, как мы нашли друг друга и остались верными дружбе, не смотря на совершенно разные характеры.

Ваня был из обычной среднестатистической семьи. Он тоже с раннего детства ходил на борьбу и очень выделялся на ринге. Он был, как это сказать по мягче – «пухляком». В первый же день на моё обзывательство «Жирный», я получил от него в правый глаз. И с тех пор мы стали с ним неразлучными друзьями. Дальше – больше. Он мне стал, как брат. Ваня у нас жил месяцами, когда его батя скатывался в очередной запой.

Мы были очень несхожи, что характерами, что внешностью. Вано – розовый, светлый, нес в мир спокойствие и добро своим рассудительным характером. Во мне же всегда кипели мексиканские страсти, вспыльчивый и резкий, я всегда умел найти нам приключение на пятую точку. Мы были крайними противоположностями, но этого чудика я любил больше всех на свете.

И вот, окончив школу, мы с отцом обнаружили, что я больше спортсмен, чем ученый.