Фартовый

Не так сильно, чтобы размозжить там все и оставить его совсем без потомства, но достаточно, чтобы парень пару недель походил с посиневшим детородным органом. Прежде чем тот успел, надсадно взвыв согнуться в три погибели, Артем наподдал ему раскрытой ладонью в лоб, отправив патлатого скулить в ближайшие кусты. Теперь шаг и удар под коленку тяжелым армейским ботинком, опорной ноги ближайшего противника. Ударь Артем чуть выше и парень остался бы на всю жизнь хромым. А так он, забавно взмахнув руками, плюхнулся, теряя равновесие, лицом в землю и тоже завопил, согнувшись и схватившись за ногу.

Еще шаг, подбитые ноги и удар ладонью в грудь для ускорения заставили, куда-то укатится третьего парня. Перед четвертым Фартовый остановился. Тот застыл, сжимая в руках портвейн, до конца не понимая, что ему делать, то ли наводящую страх опасную «розочку» из бутылки, то ли дать деру. Но вопли друзей подсказали бедняге единственно правильное решение. Бросив портвейн на землю, он развернулся и стремительно бросился куда-то в темноту укутавшую территорию детского сада.

Кто-то из собачников вблизи выгуливавший своего питомца, успел вызвать милицию.

Увидев резко притормозивший у забора «луноход» и выскочивший из него наряд, Фартовый застыл, широко разведя руки в стороны.

– Достали эти металлисты, клея с дихлофосом нанюхаются, портвейна понажираются и шастают по подворотням наводя беспорядки и ужас на законопослушных граждан, – рассказывал Фартовому младший лейтенант Верещагин, с интересом изучая его документы.

Пашку Верещагина Артем знал. Они даже учились в одной школе, правда Пашка был на четыре года его старше.

– Слышь Фартовый, а ты это, того их там, ну, ненароком не покалечил? – вдруг снизив голос до шепота спросил Верещагин, и продолжил: – Я чего спрашиваю, ну чтоб проблем потом не было ни у тебя, ни у меня.

– Скоро оклемаются, – спокойно ответил Артем.

– Хорошо, – кивнул Пашка, и спросил: – Значит, отслужил, говоришь, где в Афгане был? Ну, давай рассказывай.

– Нет, там я не был, – угрюмо ответил Артем и замолчал.

А Верещагин не унимался:

– А куда теперь то, может к нам в милицию? Не, платят, конечно, не то, чтобы очень, зато пайки дают. Я за тебя замолвлю словечко, если хочешь, послужишь немного у нас, затем в спец часть какую-нибудь переведешься. Я ж вижу, что непростая у тебя была служба.