Фартовый

Секунд тридцать он изучал ее, затем поднял свой холодный взгляд, скрытый под шоферской кепкой, улыбнулся и весело произнес:

– Э, да ты парень фартовый. Учебная она. А так бы собирали твои кишки по всем деревьям.

Артем обратил внимание на странные наколки в виде перстней, на пальцах у обоих парней.

Уже позже, возвращаясь домой, его сосед по подъезду Колька Снигирев, все не мог успокоиться и безостановочно твердил: «Не, ну ты Тема фартовый». Повторял он это даже не от восхищения поступком Артема, а скорее желая еще раз произнести не совсем понятное, овеянное блатной романтикой слово.

И вдруг оно приклеилось к Артему, все чаще заменяя, пока практически совсем не вытеснило, его настоящее имя. Теперь Артемом, Темой или Темушкой, как нежно называла его мать, он остался лишь для учителей в школе и родных дома. Пацаны же со двора называть его кроме, как Фартовый перестали вовсе. Он же в свою очередь из всех сил старался соответствовать данному прозвищу. В своих экспериментах с селитрой или карбидом; прогулкам по тонким балкам над пропастью на стройке возводящегося рядом микрорайона; в прыжках с крыши на крышу родной девятиэтажки, Артем старался пойти немного дальше, чем остальные.

Быть, хотя бы на капельку смелее, чем все его окружавшие пацаны. Дошло до того, что даже ребята, учившиеся в старших классах стали уважать его за бесстрашие и то же называть иначе, как Фартовый, перестали.

Вообще оглядываясь на свое детство, Артем порою понимал, что бесшабашность поступков вполне могла привести его к совершенно другому сценарию развития жизни.

К знаниям он особо не стремился, а вот «хулиганка» ему светила вполне. Да и колония для малолеток могла стать его домом. Вообще неизвестно, чтобы с ним произошло, если бы Артем однажды не оказался в секции по рукопашному бою организованной при городском ДОСААФе.

Глава 2.1

Дембельнулся Артем буквально за пару месяцев до того, как Нагорный Карабах превратился в место этнической и религиозной бойни. Он так и не оказался в Афганистане, хотя специфика его службы просто обязана была закинуть Артема в эту страну, где на тот момент тысячами гибли его одногодки.

В целом можно было считать чудом или проявлением счастливой звезды то, что в это горячее время он не увяз в разгорающихся пожарах войн среди братских народов, вызванных Перестройкой. То, что военный с его опытом, так легко покинул вооруженные силы, скорее всего, являлось какой-то ошибкой в огромной и слепой, бюрократической армейской машине.