Академия Костлявой. Не будите в некромантке ведьму!

Они протянулись прямо к вампиру, влились в него, будто оголодавшие звери, заставляя парня непроизвольно вздрогнуть и сжать зубы сильнее. Я видела, как закатились его глаза, как блеснули клыки в открывшемся от боли рту, и с какой силой он вцепился в простыню бледными пальцами.

Алые змейки проникли прямо под кожу моего живчика и стоило им пробраться к сердцу, как раздался двойной крик – мой и вампира. Мы закричали одновременно. В мое сердце словно вонзились тысячи игл, заставляя закатить глаза от удушающей боли и начать сползать с кресла.

Веки налились свинцом, боль в голове и груди была настолько яркой, что тело было готово взорваться. Меня подкинуло в кресле, зубы сжались, грозясь раскрошиться, а сердце замерло на один краткий миг, словно боялось сделать следующий удар.

Это продлилось лишь мгновение, но мне хватило с лихвой. В следующую секунду я уже чувствовала заботливые, сильные объятия и чужое дыхание на своем лице, что согревало похолодевшую кожу.

Голос Доминика был пропитан недовольством и едва контролируемой яростью, что клокотала в его груди, обдавая жаром мои щеки.

– «Зеркальная привязка». Пятый уровень, – эта фраза словно приговор смертника, потому что после этого я услышала удивленный кряк от вампира, а адепт продолжил. – На него нельзя ставить нить, иначе привяжем и Ивэнджелин.

– И в чем проблема? Проще будет следить за новенькими, – прозвучал, будто издали удивленный голос Казуна, и я посмотрела на него с угрозой во взгляде.

Нико рядом со мной тихо ругнулся и тоже повернулся к профессору, но все недовольство озвучить решился именно ректор.

– Казун, вы осознаете, что говорите? – и молчание в ответ, видимо, чтобы гном в полной мере осознал свою ошибку. – Ивэнджелин теперь адепт нашей академии и находится под защитой самой Смерти, – столько патетики в голосе, что я даже восхитилась, а потом огорчилась, когда ректор добавил: – К тому же, мне не особо хочется разбираться с Дархусом, и тем более с Севереном.

И пока до гнома начало доходить то, какими громадными проблемами для него и для академии может вылиться все происходящее, Доминик решил узнать, как у меня дела.

– Ты в порядке? – встревоженный, тихий голос и каштановая прядка, что упала на лицо Доминика, привлекла мое внимание. Не знаю почему, но мне хотелось откинуть эту прядь. Пальцы начало приятно покалывать от этого непреодолимого, дикого для меня желания.