Реабилитация

– Егор, я не могу давать тебе подобных советов. Как бы там не было, мне всего двадцать пять. Но я могу обещать, что всеми возможными для меня способами постараюсь сделать тебя здоровым.

Парень закрывает глаза и откидывается на подушки, действие обезболивающего начинает проходить и боль накатывает с нестерпимой силой.

– Сколько?

– Пока три.

А я каждый раз слышу, как мое сердце пропускает пару ударов, а после ответа бьется с новой силой.

Я помню, как маленький мальчик шести лет, однажды сказал мне – десять, а спустя два часа умер.

– Я потерплю.

Парень неосознанно берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Хочется верить, что неосознанно, потому что я совершенно сознательно не отнимаю ладонь. И это очень, очень плохо, поскольку выходит за рамки наших должных отношений.

– Ну, я пойду, Егор.

Представив, как вновь окажусь одна в комнате, или того хуже встречу навязчивых мужчин по дороге, становится тоскливо. Странное дело, молодые парни, еще сохраняют достоинство, тогда где они теряют его с годами.

– А давай чай попьем?

Нет, Вика, не давай! Кричал мой внутренний голос. Николай Константинович всегда предупреждал меня, что нельзя привязываться к пациентам, тем более влюбляться в них. У нас женщин природой заложен инстинкт, жалеть и оберегать, и слишком опасно спутать эти чувства с другими.

Мои размышления прервал звонок мобильного, лежащего под рукой Егора.

Марина – высветилось на дисплее и фото девушки на весь экран.

Вздохнула.

– Я пойду Егор.

Парень уже отвечал за моей спиной, и это резануло по сердцу. Слишком много эмоций я вкладываю в его состояние. Каждый раз я дарю им часть души, она помогает им выжить, а я остаюсь с зияющей раной в сердце. Они возвращаются к жизни, а я раскалываюсь дальше.

– Алло, Вика?

Неосознанно набираю номер учителя на мобильном.

– Да, Николай Константинович.

– Как ты, как состояние Егора?

Кратко описываю ему изменения в состоянии парня.

– А почему ты грустная, девочка?

У нас не было общей крови, но он был моим отцом куда больше, чем мужчина, бросивший нас с мамой.

– Вика?

– Это сложно, понимаете? Иногда устаешь видеть поломанных людей, и не пропускать это через сердце.

Какое – то время, мы оба молчим.