Реабилитация

Пытаюсь улыбнуться, но так и представляю, как фальшиво сейчас играю.

Я стою в кабинете Соколова, который час. Пришли развернутые анализы Егора Щукина. Его осмотрели врачи и заключили, что стоит проводить повторную операцию и заменять пластины одного сплава материала, на другой. На металлоконструкцию, поставленную ему ранее, началась реакция отторжения трансплантата.

– Виктория, не стоит так переживать. Это человеческий организм, тут не угадаешь. Парня прооперируют и вскоре, вы уже будете иметь возможность возобновить занятия и ставить парнишку на ноги.

Врач проявлял человечность и это поражало. Я, было, считала его полной сволочью.

– Риски?

Захотелось заткнуть уши и запеть детскую песенку. Не хочу слышать, не хочу понимать, не хочу проводить ближайшие часы в страхе.

– Именно.

Он кивает на бегущие строчки знаний в моих глазах.

– Ты и сама знаешь.

Ненавижу этот переход на – ты! Я не маленькая девочка, я в состоянии справится со своими проблемами сама!

– Оперирующий хирург?

– Я.

Держу пари, мой взгляд ожесточился. Мужчина нахмурился, но промолчал. Если что – то пойдет не так, я сотру его в порошок. Его и всю эту больницу. Потому что здесь безобразно вели картотеку, гуляли с поста, распивали спиртные напитки, домогались до персонала. Я знаю, куда бить Соколов, и я ударю, читай это в моих глазах.

– Подождете здесь?

– Нет.

Бреду под дверь операционной. За красную линию стерильности меня не пропустят, да я и не горю желанием. Помочь я ничем не смогу, а путаться под ногами дело глупое.

– Тебе все объяснили?

Вы видели взгляд затравленного зверя? Страх уродское чувство, поражающее мозг, сердце, внешность. Ты становишься похож на восковую фигурку, поднесенную к пламени свечи.

– Да, опять операция.

Пытается скрыть, но дрожь его рук очевидна.

– Егор.

– Виктория Юрьевна, не трудитесь.

Убираю руки, пряча их в карманы. Я для него никто, такой же «белый халат», как и все мучители вокруг.

Пытаюсь отойти.

– Вик? – парень накручивает на пальцы край белой ткани на юбке моего халата, – у тебя такой вид, что ты готова их всех тут уничтожить. Не изводи себя так, хорошо?

Что происходит? Пациент меня утешает?

А нахожусь ли я тут в качестве врача, или в качестве родственника пациента?

– Хорошо, – киваю.

Опять вру, за полтора часа хода операции, я выгрызу здесь стены и пол.