Зачарованный плут

Девочка, в основном, росла сама по себе, местные ее кормили, когда она к ним забредала, да еду им с отцом приносили, потому что все деньги, которые доставал Франко, он тратил только на выпивку. Жалко ее было. А потом за девочкой-таки явились службы опеки. Ну, мы все так подумали, потому что приехали серьезные люди и забрали ее у Франко, а он и не сопротивлялся. От него к тому моменту одна тень оставалась, вроде есть человек, а вроде уже и нет. Осунулся весь, в глазах пустота. Но вскоре и его не стало. В один погожий день ушел Франко и больше не вернулся.

Дослушав рассказ до конца, Джейн долгое время молчала, о чем-то задумавшись. Крис не знал, о чем именно, но ее пора было выводить из этого состояния, поэтому он положил ей ладонь на плечо и почувствовал, как она вздрогнула.

– Как ты себя чувствуешь?

– Всё в порядке, – тихо ответила она.

– Узнала всё, что хотела?

– Да, пожалуй, – ответила Крису девушка, и поблагодарив старика, попрощалась с ним.

Когда они вернулись и сели в машину, она спросила:

– Ты же знаешь, что случилось с моим отцом? – голос девушки был печальным, но спокойным.

– Да.

– Скажи мне.

– Он умер.

– Ты можешь отвезти меня на его могилу?

– Я не смог ее найти. Он был бездомным и когда умер, за телом никто не явился, поэтому место его захоронения я не нашел. Но я знаю, где могила твоей матери, ее похороны устраивал еще твой отец при жизни.

– Отвези меня туда, пожалуйста.

Асфальтовые дорожки, ухоженный стриженный зеленый газон и ровные ряды аккуратных красивых надгробий – кладбище больше походило на парк, где изредка прогуливались люди в поисках захоронения своих родственников.

Конечно, не все могилы на кладбище в Колме радовали глаз, некоторые выглядели гораздо скромнее – всё зависело от платежеспособности клиента. Но были и настоящие произведения искусства в виде скульптур и памятников, на которые наглядеться было невозможно.

Пройдя вдоль нужного ряда, молодые люди, наконец, остановились у искомого надгробия. Это был простой прямоугольный серый кусок гранита на постаменте, на первый взгляд, совсем непримечательный, если бы не крупная надпись, выгравированная на его поверхности чуть выше даты рождения и смерти:

«Сильвия Сапато (Бланшар)

Самая прекрасная женщина, жена и мать».

Джейн долго вглядывалась в скромное надгробие, гадая, как могла выглядеть ее настоящая мама. Она умерла совсем молодой и, по-видимому, все считали ее очень красивой, но только одна Джейн ее так ни разу и не видела.