Иррувим. Много жизней тому назад

Где-то ему уже доводилось видеть эту четырехконечную гору…

Он бы так и провел всю ночь напролет за изучением неизвестного языка, если бы не изрядно ослабевшее зрение: всю дорогу до Флейт-Айленда чертовски сильный ветер слепил глаза, вонзая в них прибрежный песок, и теперь те безостановочно свербели и слезились.

Отложив до утра идею выведать у домовладелицы историю обладания этим таинственным писанием, Лойд задул свечу, растянулся на тюфяке и забылся сном.

***

– Мадам, мое почтение! – Шиперо тянул за собой поклажу в направлении буфетной с покосившимся и претендующим на античную наружность бюро.

За ним грациозно, с видом дворцовой распорядительницы восседала хозяйка постоялого двора.

– А-а, мистер Шиперо, наш высокий гость! Выглядите ладно! Вам бы откушать горячего. С минуты на минуту я подаю птичье рагу – настаиваю подкрепиться. Путь-то не близкий!

Мели?с Ажера?ль была хрупкой леди преувеличенной деловитости. Явно уроженка крайнего запада, явно провинциалка. Намедни, встречая позднего гостя в холле, она была чем-то озабочена и пренебрегла манерами гостеприимства.

Оттого невзыскательный к радушию Лойд всю ночь терзался голодными коликами. Сегодня же путь предстоял долгий, и раз к хозяйке вернулось благорасположение, сытная трапеза была бы весьма кстати.

– О, с большим удовольствием, Мелис! А пока… Позвольте старику маленькую радость, – тон его звучал заговорщицки, и Мелис с просительной интонацией хмыкнула. Он продолжил: – Не поймите неправильно… Свеча истлела, а я надеялся еще немного почитать на ночь.

Ну, и дернул меня дьявол искать ей замену в тумбе, что при кровати. А там… Вот эта вещица.

Лойд представил рукопись взору хозяйки. Та робко протянула тонкую руку и, позаимствовав находку, принялась ее осматривать. Через мгновение она вручила ее обратно, даже не заглянув в содержание.

– Ума не приложу, что это. Не я? владелица этой вещи. Никак вчерашний постоялец позабыл? Дора – моя экономка – в канун вчерашнего дня прибиралась в той комнате и словом не обмолвилась ни о чем таком.

А она девушка порядочная, ничего не утаит. Уж не знаю, чем помочь вашему любопытству, мистер Шиперо.

– Простите великодушно, мадам Ажераль, мою бесцеремонность. Кто же тот постоялец, что гостил до меня в этих комнатах?

Мадам подняла тонкую бровь и испытующим взором окинула пожилого интеллигента. Впечатление пройдохи он не производил. «Даже коли он человек умственного труда или сыщик какой, вреда от него не будет», – подумалось ей.