Артуриана

Был темный сумрачный вечер, пришла гроза. Фиолетовые молнии зловеще озаряли и без того мрачные башни замка. Да, в те годы Камелот был еще угрюмой твердыней, не имеющей ничего общего с тем чудесным дворцом, каким стал он в годы правления Артура. Мы с сестрами смотрели в окно на капли дождя, молотившие по крышам и по брусчатке на площади, на черные тучи, мчавшиеся по небу, словно тени демонов Самайна.

Послышался стук копыт, показался одинокий всадник, мы вытянули шеи – кто может ехать в такую погоду! Вскоре мы увидели его: длинный дорожный плащ с капюшоном, лица не видно.

Но вся фигура проникнута каким-то странным величием, да и лишь воистину великий человек мог править таким конем – крупный черный жеребец, длинноногий, каждое копыто – с голову младенца. Я почему-то представила, что таким копытом он запросто мог проломить голову моему вечно кричащему братцу.

То был Мерлин. Стража пустила его во дворец, и он остался ждать встречи с королем в приемной зале.

Слуги сказывали, что Утер приветствовал волшебника холодно, но вежливо, поинтересовавшись целью его визита в Камелот.

– Разве ты забыл наш уговор? – усмехнулся волшебник. – Мой король, я пришел за младенцем. Чтобы забрать дитя.

Утер помолчал, глубокая складка пролегла меж его нахмуренных бровей. Король тяжело опустился на трон и поднял глаза на гостя.

– Вот что, чародей, – произнес он, наконец, и тон короля не предвещал ничего хорошего. – Ты обманул меня, забрав жизнь любимой жены.

Вы, маги, приносите людям лишь зло и страдания, пользуетесь силой себе во благо! И потому не желаю, чтобы мой единственный сын и наследник рос магом! Забудь об этом, Артура ты не получишь! А чтобы не говорили, что Утер Пендрагон нарушил слово, – можешь взять любую из дочерей Игрейны. Мы договаривались, что ты возьмешь ребенка моей жены, – так получай.

Услышав эти речи, Мерлин покачал головой и затряс бородой: его не интересовали безродные девчонки, ему нужен наследный принц! Будущий легендарный король, предсказанный звездами!

Но Утер уже приказал привести девочек.

И тогда я впервые увидела Мерлина.

Он был уже не молод, но и не стар, хотя, возможно, просто не имел возраста. Ходили слухи, что ему сотни лет, а выглядел он младше того же Утера, в чьей бороде уже достаточно седины. Борода Мерлина длинна, но не седая, глаза глубоко посаженные, колдовские, смотрели умно и проницательно.