Келпи. Кольцо добра

На следующий день Стася взяла в руки меч, пока не настоящий, затупленный меч, найденный в сундуках в глубоких подземельях крепости Драконьего ущелья. Наставник похвалил ее, сразу же заметив, что у королевы сильные руки и хорошая координация. Она была быстрой и ловкой, что позволяло уклоняться от ударов. Они приступили к первой тренировке. Даголлан демонстрировал ей шаги, молодая королева старательно повторяла его движения.

– Ноги нужно немного согнуть, шаг должен быть пружинистым, быстрее, еще быстрее!

– Меч тяжелый, – пожаловалась Стася.

 – Я с трудом держу его, руки уже дрожат!

Даголлан лишь развел руками, изменить этого он был не в силах. Они заняли позиции, Стася сжала руками холодную рукоять, приготовившись защищаться.

– Неплохо, очень неплохо, и еще раз! – говорил он, пока Стася пыталась отражать его атаки, – А вот сейчас вы раскрылись!

Даголлан прижал острие меча к ее груди.

– В настоящей битве, вы были бы уже мертвы, Ваше Величество.

– Не все сразу, – кивнула Стася согласно. – А потому – продолжим!

Они возобновили поединок, а в следующую секунду, отступая, она упала в снег и засмеялась, но смех замер у нее на губах. Надо же! Она смеется… она снова стала смеяться! Стася осторожно коснулась ладонью губ – все правильно, она улыбается… неужели такое возможно, после всего, что им пришлось пережить!

Тренировки крайне благоприятно сказались на ее самочувствии и настроении, королева повеселела, в ее глазах снова зажегся тот колдовской огонь, угасший, когда пал Медный замок.

Анжелина и Росс, всегда симпатизировавшие рыцарю, открыто поощряли ее занятия боевыми искусствами. Даже Джон, никогда не спускавший глаз со своей подопечной, тоже считал, что, вероятно, ей стоит научиться защищать себя.

И только у Кейры Моро, наблюдавшей за ними из окна своей комнаты, эти тренировки вызывали грусть. Она видела, что Даголлан проводит с королевой все свое время, и это, несомненно, огорчало ее.

С другой стороны – ведь Лориана недавно вышла замуж, вопреки всему, она соединила судьбу с сыном своего злейшего врага. А значит, наверное, ей, Кейре, нечего опасаться. И все-таки тревога не отпускала, и девушка наблюдала за происходящим с непонятной тоской, которая еще больше усиливала ее печаль об утраченных родителях, о Медном замке, о мирной жизни.