Келпи. Кольцо добра

– Боже мой, – сказала она, с трудом переводя дыхание, – Какое унижение! Все это видели, все слышали его слова… Как будто я какая-то распутная девица… А ведь я так любила его, все, что я делала, я делала ради него… Пожалуйста, Даголлан, прошу тебя, давай забудем произошедшее, это была большая ошибка, я никогда не позволю этому повториться. Ты будешь моим другом и моим рыцарем, как и прежде, но не жди, что ты займешь место Ларри. Этого не будет.

– Я никогда этого не ждал, – Даголлан поклонился, поморщившись от боли.

– Хорошо, – Стася благодарно кивнула. Она сама не понимала, зачем сказала все это, зачем выдала ему свои сомнения и переживания. – У тебя вывихнуто плечо. Иди, Тильда позаботится о тебе.

Даголлан, завернувшись в плащ, прихрамывая, направился в крепость, сопровождаемый своим верным приятелем Россом, в то время как Стася продолжала смотреть за лежащим на камнях Ларри, который, наконец, пошевелился, а потом медленно поднялся, посмотрел в сторону крепости на вершине, и его лицо выражало в этот момент такую ненависть, что Стася испуганно отшатнулась, как если бы он мог бы добраться до нее, несмотря на защитное поле, их разделявшее.

Лари встал на ноги, выпрямился и направился прочь. Молодая королева знала, что его дорога лежит на восток, несомненно, он направлялся в лагерь Килломары, чтобы возможно, остаться там навсегда.

Было раннее утро, и над горизонтом еще продолжали гореть равнодушные туманные звезды.

Старуха Тильда развела огонь, прошептала какие-то заклинания, быстрым движением вправила плечо Даголлана, вскипятила воду, приготовив отвар из целебных трав и, промыв раны, сделала перевязку.

– Никогда не становись на пути у королей, сынок, – пробормотала она наставительно, – Ты всегда будешь в проигрыше, не связывайся с ними! Они не такие как мы, простые люди!

– Да, я уже, кажется, понял, – вздохнул Даголлан, – Все и всегда повернется против тебя, ты окажешься виноватым, в то время как правда будет на стороне того, кто отдавал приказы.

Он поднялся и направился к себе, его чувства были в смятении, Даголлан понимал, что король, хоть и находился не в себе, все-таки затаил на него зло, да и королева теперь стремиться избегать встречи с ним, было очевидно, что о прежней дружбе не может быть и речи.