Прощай, невинность

В конце концов, я призналась, что люблю другую зарубежную музыку назвала пару групп, «Моби», например, и что очень люблю танцевать под такую музыку.

– Тоже неплохо, – сказал Гнусавый и поставил «Моби».

Я была довольна и покачивалась в такт музыке.

– Не хочешь потанцевать, – предложил диджей.

Я о-о-очень хотела, меня уже не могло удержать смущение, и решилась пойти потанцевать. Наверное, потому что Гнусавый общался с интересом и любопытством, без критики и чувства собственного превосходства, хотя явно хорошо разбирался в музыке.

Я спустилась вниз, танец пошёл хорошо, я воодушевилась и перебралась на сцену. В то время я не училась специально танцу, хватала танцевальные движения на дискотеках да друзья кое-что показывали, и ещё я просто отпускала тело двигаться под музыку и какие-то движения появлялись сами собой. Из всех этих составляющих танец либо шёл, либо нет.

В тот вечер танец шёл, я получала большое удовольствие, хотя могла бы о-о-очень смутиться перед «специалистом».

А, может быть, он просто далеко находился, и его не было видно. Как бы там ни было, я вернулась в кабинку довольная, раскрасневшаяся, осмелевшая, а интерес Гнусавого ко мне возрос. Его чёрные глаза прям таки блестели в полумраке.

Было видно, что ему понравилось.

-Ты хорошо двигаешься, чистая энергия, – сказал Гнусавый, и я расплылась в довольной улыбке. Хотя меня на самом деле трудно похвалить, я не люблю лесть и поверхностные, незначительные комплименты.

Потом Гнусавый рассказывал, что часто бывает и подолгу живёт в Лондоне. Мне он после этого представился переодетым принцем, и я не решилась сильно расспрашивать о Лондоне. Да и что я могла спросить, жизнь за границей казалась не достижимой и не реальной.

Но в целом Гнусавый был какой-то грустный, и вот грусть прорвалась, и он признался, что от него ушла женщина. Про неё он сказал только, что когда она от него что-то хотела, то говорила, что видела это во сне.

После этих слов он пришёл в смятение, это смятение сквозило в музыке, которую он поставил, и было очевидно в стихотворении, которое он открыл и попросил меня прочитать с экрана монитора. В нём говорилось, что в жизни ни в чём нет опоры, и лишь в конце неуверенно задавался вопрос – может быть, опора в любви? Для меня молоденькой девушки такое сильное смятение и растерянность были слишком пугающими.